Правдивые сказки

Настоящего Индейца

Зима в Симфе: Канкан в матросской тишине

Во всяком случае, знакомство с этой компанией наколдовалось зимой.
Сразу после Нового года я позвонил своему брату Севе, хотел с ним встретиться, но понял, что он будет готов к общению только после Старого нового года.
После первых ста граммов руки у него почти перестали трястись. Я вообще-то собирался пить свой привычный портвейн, а он пусть пьёт свою водяру – но в последний момент решил почему-то: ладно уж, преломлю с братаном его кайфушки, чтоб лишний раз убедиться, насколько мы далеки друг от друга.
Утром он допивал на кухне спирт, который я нашёл в кладовке моей тёти. Я уже пробовал его, от него остро разит нафталином, которым были набиты карманы многочисленных пальто, провисевших рядом с этим спиртом лет уже 30. Пальто мы с Галочкой отнесли на помойку, а спирт припасли, и вот – пригодился.
Я сходил за пивом, посидел с братом и пошёл спать. А когда проснулся, оказалось, что Галочка выпроводила наконец Севу и ушла гулять с Машей.
Продираясь из сомнамбулы (попытка разминки, душ), я ощущал, насколько же неотвязен дух этой поганой водки – не только во рту, но в каждой клеточке больного тела эта жгучая отрава.
И тут по радио (я слушаю только «Асс Юль», постоянно):
и он ходит по городу готовый
он ходит по городу готовый ко всему
При всём многообразии правильной музыки, регулярно передаваемой «Асс Юль», Умку я услышал у них впервые. А дальше – оказывается, что она сидит у них в студии в прямом эфире!!!
Дальше я выясняю, что на мобиле треба поповныты рахунок, а дальше лечу скорым шагом на радиостанцию, доскакал минут за 15.
Охрана, как ни странно, пропустила легко. Умка как раз закончила. Её дожидался хозяин «Двух капитанов». Он высадил меня из своей серебряной «Тойоты» на моём Москольце, и повёз Умку дальше, на вокзал. Какой мерзкий от меня перегар, я, конечно, вполне осознавал.
Она специально сошла с поезда в Симфике, чтоб прорекламировать свой сейшен через пару дней в «2К». А Боря поехал в свой Севастик и ждёт её там.
Через пару дней я был умопомрачительно трезв и собирался поснимать Умку на видео. К сожалению, камера включилась в моей сумке ещё во время саундчека, а когда начался сейшен, батарейки хватило уже только на одну песню, а зарядное устройство я взять не догадался.
А вообще, как Умка молотит три часа без передыху – никаких батареек не хватит, только от розетки напрямую.
В итоге я весь сейшен скромно сидел сбоку от сцены и наблюдал собравшийся пипл. Цивилы, которые пришли не на Умку, а просто заходят сюда иногда, пили свои напитки у стойки. А хипаны, которых собралось человек 20, вряд ли 30, расселись кто за столиками, а кто и прямо на полу. Танцевал только один, выглядевший классически, именно так, как должны были выглядеть хиппующие сверстники его родителей. Долговязый и слегка сутулый, грязно-жёлтый немытый хаер, болтающийся длинный свитер, настоящие тёртые, а не варёные, джинсы, круглоносый надёжный шузняк. Местные звали его Джокер. Впрочем, не исключено, что их команда была из Севастика.

Следующий сейшен был обещан в середине февраля. На этот раз я подготовился.
С Литлом меня познакомил Эдик («Яга») в октябре в Коктебле.

Для меня это было знамение. Только что вернулись с Галкой из Москвы, чтоб уже точно зазимовать в Симфике. Решили съездить в последний раз в сезоне на море (на самом деле, предпоследний). Курс на Славика в Феодосии, и вдруг уже у самого поворота на Судак я спрашиваю: а может, поищем всё же Эдика? Мы ведь уже никуда не спешим, и денег на бензин полно.
И нашли. У него в огороде стояла палатка Бурбона. С ним я познакомился, ещё когда он барабанил у Умки (с кем он только не играл, «Яга», «Джа дивижн», сейчас вроде в «Плохом белом»). Позвонили – оказалось, он в Когтях, нашёл Литла с Хенсом, они снимают там эллинг.
Вообще они все трое из Казани. Но сейчас Литл уже 8 лет прожил в Лондоне, только что оттуда, оформив наследство и страховку, его жена была англичанкой, лечить её они пытались и в Германии, и даже в Индии. А Хенсли последние несколько лет работал на «Нашем радио» в Сочи, откуда его недавно попросили за окончательно беспробудное пьянство. И тут такой Литл – а давай вспомним детство. Тогда у них была панк-группа. И Бурбона, с их слов, именно они переманили из джаза в рокенрол, и даже идею «Яги» выдумали и чуть ли не продюсировали именно они.
В эллинге я снял на камеру, как Бурбон в обнимку с Литлом поют «Матросскую тишину», гитара у Бурбона. Оказывается, автор её – их друг, и у Жарикова он звучит то и дело в оригинале. Литл в новенькой матроске, индеец морячок, Бурбон – двойник Мамонова, один из русских типажей.
Литл – выше меня на голову, упитанный, фэйс и чёрные космы – один в один Вождь Швабра из «Гнезда кукушки». Хенс чуть пониже, поджарый, фэйс характерно для одного из русских типов напоминает Гомера Симпсона, очень похож на Макса из Питера, который познакомил меня с Олди, я до сих пор иногда забываю и называю его Максом. Литл Козёл, как Федя Трезвяков или Славик Индеец; Хенс Змея, как Коровьев.
Когда в эллинге материализовалась Эля, я поначалу принял её за девушку по вызову. Ребята весь вечер пошучивали на эту тему, вот мне и приглючилось на следующее утро. Когда уже весной я признался в этом Эле, она умилилась и рассказывала потом всем об этом почему-то с восхищением. Эля Собака, как художница Янка.
Разобравшись, что у них с Литлом завязывается роман, а сама она из Симфика, я неоднократно пытался рассказать ей, что мы теперь соседи (она ещё и из Марьино, в котором я родился! и где у нас с Галкой теперь садовый участок), но она каждый раз, выслушав меня, начинала говорить с Литлом или с Хенсом на совершенно другую тему. Я не настаивал, и так никуда им не деться.

Потом мы уехали в Симфик, а когда вернулись, их уже выгнали из эллинга за непристойное поведение Барона. Барон в Когтях уже лет 10 или больше, где-то хапнул денег, говорит, что по наследству, прикупил домик на отшибе, и продолжает регулярно получать откуда-то средства. Поначалу он рисовал и тусовался с заезжими писателями и артистами, а сейчас, похоже, интерес остался один – портвейн «Коктебель» ординарный. Обрюзг, одряхлел и, к сожалению, пахнет. Пирсинги в сосках, пупке и на залупе. Их он и продемонстрировал цивилам, снимающим соседние эллинги.
Эля оказалась хозяйкой турфирмы, у которой от какой-то там её экскурсии остались два номера в гостинице, типа на халяву. И даже с питанием, на которое ходили в столовую по очереди, а после отъезда компании ещё несколько дней продолжали харчиться Олди с Ченом.
Чена я встретил на набережной, ещё когда была жара и все пёрлись в эллинге. Всего на пару дней мы с Галочкой уехали в Симфик из лета, а вернулись уже в осень.
А Олди только вот подтянулся, и Чен сразу поделился с братом-расточкой тем, что Джа послал из Лондона. О том, кто такой Олди, Литл всяко не мог не слышать, раз с «Ягой» тусовался. То есть это только Хенс только слышал, а Литл даже тусовался пару раз в одном кружке на фесте, в общем, видел и даже разговаривал. Впрочем, Литл был в состоянии «из Лондона – в Россию, а теперь ещё и в Крымаки», и был рад всем встречающим, даже Барону, который стал таким, даже Чену, о котором тоже до сих пор только слышал, даже мне, о котором вообще никто не слышал никогда.
А у Олди работа такая. И он в своём праве – вы хотите верить, что бывает бескорыстное творчество, типа только с Джа и без Бабилона? передача на чистяке от бабла, самая типа крутая? Ну в общем – вы правы: да, такое возможно. Вот вам доказательство в моём лице. Вся Система и продвинутая богема несколько лет реально фанатели, умные дяди писали красивые статьи, а тёти брали под крыло. Но у сказочек случается конец, и посмотрите, где и как сейчас все эти бунтари, сыгравшие на неподкупности. Кроме меня, если прикинуть, никого больше непродавшегося не осталось. Один я продолжаю жить, как Джа через меня учил, с чего вы так когда-то тащились, так пробивало вас на прозрения. Кто-то за то, что цеплял вас так, теперь ездит на джипах – можете хоть прокатить на своём? Покормить, повписывать? Остальные, кто был никем и мог им быть, стали всем. А я был когда-то вашим всем(2) , но так и не захапал ничего ни вашего, ни ихнего.
У меня записано на видео, как Литл пытается общаться с Олди, как с нормальным человеком, а Олди наработанно исполняет Доктора Ай-инвалида. Хенсу Олди очень не понравился. Чен, конечно, мягче, а Барон и вовсе без претензий. Работа Хенса – охранять друга детства Литла от таких вот присосок.
Поскольку насчёт Олди может быть и такая точка зрения – не из принципа ты, братела, не получил бабла за свои озарения – а просто потому, что проторчал все такие возможности. А теперь пытаешься всё же хоть что-то урвать со своей славы. Если ты такой бескорыстный растаман – иди работай. Это, может, в Африке или в Индии всё само растёт на пальмах, а в наших широтах положение таково, что ты мало что не приносишь шоколадки детям своих поклонников – ещё и их шоколадки пытаешься проторчать, якобы во имя Джа, попом которого ты сам себя назначил.
Самому Олди по барабану обе точки зрения, он просто живёт, уж как получится, лишь бы не предавать легенды, посланной ему Джа. Смиренно и с юмором дожидается, когда Джа поставит точку в этой легенде.

UPD. Галка говорит, что образ советского растамана у неё ассоциируется с тем, как Олди приглашал её в кафе.
- Мне просто интересно стало, что это за кафе, в которое может пригласить Олди. Он спросил, а что бы я хотела съесть. Да ничего не хотела бы, говорю, я домой иду, - имеется в виду, в палатку с машинкой, - ну ладно, говорит, а я хочу, озирается, например, самсу. Подходит, начинает копаться в кошельке, а ты не могла бы мне добавить? Нет, сразу было ясно, что он высматривал, кто бы его покормил, и я бы пошла, куда он меня пригласил бы, но оказалось так вот всё просто.
Надо ещё представить картинку – сморщенный уже и небритый Олди в чёрной хламиде типа робы советского зэка, никак не разобрать – то ли бомж, то ли очень тонкий артхаус троллинг, Коктебель всё же. Дотошно копается в суме, потом в кошеле типа кисета, считает монетки, то и дело устремляя взгляд в небо.

В первый вечер мы бухали в гостинице, ночевать поехали на такси к Барону. А потом поставили палатку на опустевшей Юнге. Кроме нас на берегу в палатке жил только Шива на Зелёнке, мы ходили к нему в гости с Олди и Ченом. Ночью уже было довольно холодно, а днём безумно грустно от этого столь же прекрасного, но уже неспособного греть солнышка. То есть оно бы ещё, может, и грело, если бы не этот бриз. И всё уже жёлтое, и плоды все закончились, разве что последний инжир в Гурзуфе или не добранный по запаре виноградник.
Начало нашего знакомства происходило на фоне… отнюдь не унылом, а даже искромётном, словно тризна… но, в общем, было грустно. Когда начинаются первые заморозки, как-то уже веселее, уже приходят бодряки, чтобы выстоять против этого снега и дождаться новых зелёных листиков, обещающих, что ещё одно, по крайней мере, лето гарантировано.
Снег, впрочем, этой зимой был раза три по паре дней.
Что-то происходит с погодой. Когда я был маленький, Семиболотье каждую зиму промерзало сантиметров на 10-20. Снег лежал всю зиму, разве что оттепели бывали. Летом же наоборот бывало жарче, при этом всегда достаточно регулярно разгружались мощные ливни, с огромными лужами на улицах, с реками вдоль дорог. Пролетел – и снова пекло, асфальт тогда почему-то плавился, продавливался босыми ступнями. А сейчас – или унылые моросящие дожди на неделю, или смертная засуха. И жары при этом – в лучшем случае, несколько дней в июле или августе, всё остальное время ни то, ни сё, солнце-то жжёт, а ветер то и дело довольно прохладный.
Звучит очень похоже на старческие сетования, но что поделать, если это действительно так было тогда и есть сейчас. И я нисколько не сетую (3). Меня вполне устраивает такая мягкая зима, хотя лето… да тоже можно приспособиться.

Когда с Симфике мы созвонились с Литлами в первый раз, у нас в гостях была Нэлка, жена моего одноклассника Паши (давно с ним разведённая). С ней я и поехал к ним в гости. Они дожидались нас в Элиной зелёной «Ауди» (с шофёром), а дома у них нас ждали 5 пятилитровых баклажек, привезённых своим человеком из Массандры – мускат белый Красного Камня, бастардо и т.д.
Ночью вызвали Нэлке такси (в Симфе в любой конец 2 бакса(4) , 3, если далеко, Нэлке вообще полтора больно хорошо). Под утро кончились сигареты, и все позасыпали, кто где находился. А я исполнил свой фирменный жест. Ворота были заперты, а искать ключ вломак. Я легко перемахнул через них, сбегал в палатку, положил им на стол пачуху моего обычного голубого «Кэмэла» (они вообще-то курят золотой «Мальборо»), и был таков. Типа – наше вам за ваши вина. Проснутся они с утра, помнят, как вчера бычки в пепельнице выискивали – и тут на столе такое чудо.
На траве уже местами был иней. До Москольца первой маршруткой. Там я купил у первых оптовых торговцев всего за 5 гривен (бакс) ведро белых и жёлтых астр, чтобы в кои то веки несказанно удивить Галочку. К этому звал весь фэншуй этой ночи.
Что значит хорошие напитки да ещё и в приличном обществе: после ночи непрерывного испития и общения – не усталость, а бодряк, просто праздник какой-то. И когда проснулся ближе к полудню – ни малейшего бодуна и тем более паранойи, напротив – безоглядный оптимизм.
Меня всегда радует, когда в пути случаются подтверждения хоть какой-то безупречности (и стараюсь не огорчаться предупреждениям об обратном). В данном случае знамение такое: давно уже в Симфике никого, кроме Паши с Нэлкой не знаю, Нэлкины компании – тихое ведьмачество самозагашенного мещанства, Пашины – безобидная чернушка свободных маргиналов. То есть лучше уж вообще ни с кем не общаться, а тихо-тихо готовить ласты к лету.
И только приехал – сразу встречаются люди, близкие к той же тусовке, что и в Москве меня привлекала. Каких я и не чаял увидеть среди проживающих в Симфике.
И всё это случилось только потому, что в Грушевке перед развилкой я вдруг вспомнил об Эдике. Летом почему-то никак не получалось с ним встретиться. Сперва мы передали ему через его маму номер телефона, который Галочка в Орджо тут же заблокировала, а PUK остался в Симфе. Потом мы сообщили ему телефон карточки Коки, после чего Галочка постирала в море рюкзачок с этой карточкой в нашем телефоне. Просто взять и съездить – всего км 40 от Орджо, но ведь этот Эдик вечно то в горах, то где-нибудь на море. К тому же летом почему-то ужасно лень ездить куда-нибудь в такую жару. Сразу видно незнамение, решили мы.
С Эдиком я познакомился самостоятельно, будучи сотрудником чайного клуба в синем шёлковом кимоно с золотыми драконами. А с Бурбоном меня, бездельника с тачкой и фаната, познакомила Умка, так что хоть и напополам с Эдиком, но сыграла таки свою роль и в этом очередном повороте моей кармы. Чайный клуб – карма через Мильона, одноклассника, который стал хипповать лет в 14, а в 15 мы познакомились, и я перенял движение, а Умке тогда было 12. Она въехала в хиппизм уже в следующем десятилетии. Зато – и с Чапаем, и с Егором под забором валялась, а Миль на 10 лет раньше знакомил меня (полчаса был я с ними знаком) в Симфике с Плантом, Ришелье и Овечкой, больше хипанов на тот момент в Крыму, кажется, и не было, хотя длинные волосы носили все, даже обычные работяги почему-то, и диско ещё не появилось, и комсюки не нацепили ещё джинсню, новенькую, а не перелатанную, как у нас. Умка начинала хипповать, когда о хаере забыли уже все, кроме наших, диско уже тоже всем надоело, в моде была волна, Депеш и Дюран, и уже нарождался хаус.
Гашевский, который скоро появится, изо всех моих рифм, которыми я попробовал его приколоть, отметил такие:
я не раб, но ученик у Бога
я незнаменитый неформал
я по жизни тоже шёл не в ногу
но не в знак протеста, а хромал

«Дом Два, зимовка». Персонажи те же, только Бурбон уехал, плюс иногда две маленьких Элиных дочки, жутко балованные барыньки, даже няня есть, старшую возят в школу на «Ауди». Школа, конечно, с охранниками.
Домик у Эли – не стыдно пригласить порядочных людей, не то что к моему однокласснику Паше – разве что Хенс адекватно заценил бы. У Паши, раз уж зашёл разговор, в проходной комнате запущенный склад стройматериалов, а в его – обувная мастерская, гостей умоляет не разуваться и имеет для этого все основания, об унитазе с ванной что уж говорить, но зато Хенс обратил бы внимание на две стены аквариумов от пола до потолка, с соответствующим наполнением. Ну и ещё большой плакат Биттлз (5), в остальном же – полная жопа, притон, каптёрка.
А у Эли всё чинно, но на благолепие Нэлки и её подруг наложены свидетельства симпатий музам, всюду милые детали. Эля бесспорно художница и, конечно, где-то танцовщица, но не музыкант и никаким местом не литератор.
Домик гениально удобный. Посредине прихожая с живым деревом, над ней крытая площадка с гамаком. Направо дверь к трём комнаткам и санузлу с кухней по предпоследнему слову, налево – утеплённая веранда для оттягушек, называемая Театром (актриса, кстати, Эля тоже ещё та). Над жилыми комнатами – мансарда, изнутри стильно декорированная деревом, в ней поселился Хенс. Над Театром – биллиардная с выходом в застеклённую оранжерею. Под оранжереей – баня! правда, работала последний раз лет десять (или сколько?) назад, когда этим домом ещё управлял папа… в доме у папы сейчас, рассказывает Хенс, мраморные лестницы и колонны. Сейчас в бане живёт Сашок, папин бывший садовник про всё. Теперь просто пьёт и шарится по помойкам, но не выгонять же? К лету, впрочем, устранили.
Под домом ещё и гараж с подсобными помещениями. Всё супер и в одном флаконе. Батяня Комбат, как прозвали его Литл с Хенсом – архитектор(6) . Крут, хоть и груб – а что бы ему и не быть грубым? Галочку в таком же порою обвиняют… она, кстати, сразу нашла с ним общий язык.
Декорация превосходная, актёры подобрались, режиссёр по умолчанию Литл, который проплачивает банкет.
Я неожиданно появляюсь и по-английски исчезаю. Каждый раз, когда я иду по лёгкому морозцу от маршрутки по дорожке к их дому, передо мной висит огромный Орион, совсем такой же, каким я видел его почти здесь же и 30, и 40 лет назад. На дорожке палатка, в которой я беру «Крымскэ мицнэ» (по случаю заморозков я решил, что «мицнэ» уместнее, чем «свитлэ»), и выпиваю его по дороге в лучших традициях митьков, не спеша и созерцая Орион. Поскольку никогда не известно – то ли у них сегодня трезвяки, то ли нальют всё же из заветной бочки с «Магарачем»(7) .
Галочка с Машенькой приезжают по торжественным случаям. Например, Хэллоуин. Пока мы с Хенсом закупали тыквы и провизию, Литл с Элей арендовали у её знакомых в театре танца костюмы. Мне достался костюм Индейца, а Галочке, за неимением ещё одного индейского – Чукчи. Литл был Волшебником в конической шляпе со звёздами и такой же блузе, с волшебной палочкой, вращающейся на прозрачной леске отдельно от его ладони. Эля была Цыганкой. Хенс придумал себе костюм и макияж сам – плащ на голое тело, трусы с Бивисами с Батхедами, к ноге примотано скотчем копыто, из волос скручены рожки, на спине висят два куриных крылышка.
Приехали даже папа с мамой на бронированном «Мерине». Заказанные Литлом танцовщицы из всё того (Эля водила нас на их представление – я ничего подобного в жизни не видел, гениально!) «Театра танцев» станцевали канкан. Пять офигенных юных полуголых красоток! Круто Литл приколол Батяню. Ну в смысле, уж как мог.
Друг Литла из Балаклавы ди-джей Денисей привёз свои любимые миксы. Я сварил на костре плов и запёк в духовке баранью ногу, утыканную зубчиками чеснока. Папа лично выразил мне одобрение. Эля станцевала папе с мамой свою коронную цыганочку.
Во дворе горят тыквы с глазами и взлетают петарды. Взрослые в средней веранде у накрытого стола, а те, кто помоложе, клубятся в Театре с совсем уже молоденькими танцовщицами под нескончаемые сеты Денисея.
Все счастливы. Такси в любое время суток – копейки.

Готовый