Правдивые сказки

Настоящего Индейца

От сейшена до монастыря, вся дорога нам знакома

Сэйшен в 6, Таня подъехала часа в 4, Парфён с ребятами ближе к пяти. Я к тому времени уже набирал кондицию. Собаку покормили досрочно.
В этот день в Москве хоронили Гуру. У Умки на вкладыше к «Палеолиту» написано, что впервые назвал её Умкой Гуру в марте 86-го, и он-то и предположил, что её песни можно не только петь на кухне, но и записывать. Я подошёл к ней и спросил: ты уже знаешь? Она кивнула так, что я сразу понял, что знает, а говорить тут не о чем. Действительно, понял я потом, вот в «Форпосте» ещё можно было бы упомянуть Гуру со сцены, а здесь – кому? это ведь сперва нужно прочитать про него лекцию. Как интересно, что я успел о нём узнать за последние пару месяцев.
Умка, в свою очередь, спросила, не слышал ли я, что Олди уже тоже. Я сказал, что слышал этим летом на пляжах разное, в том числе – что сам же Олди такие слухи и распускает. Умка согласилась, что такое тоже слышала, причём не раз за последние годы.
На этот раз сейшен был не в клубе, а на открытой площадке, обустроенной возле него. Плясали только мы с Таней, иногда Галочка присоединялась. Сидели мы и танцевали в задних рядах (то есть в метрах десяти от сцены), а на переднем плане показывал все свои коленца Джокер, и когда ближе к концу ещё кто-то поднялся, танцевали они с Джокером, а мы были сзади. Мне почему-то показалось, что на этот раз лучше так.
Когда после всего я подошёл сзади к сидящей на сцене Умке, облепленной спереди роем жаждущих, она обернулась и тихо спросила: так что, подругу-то Гашевского – уже оприходовал? Надо же, какое кандидат филологии словечко подобрала, удивился я про себя, а вслух протянул сразу подлейшим образом «ну ка-ак…» с интонацией «а хуля ты думала», но и с откарячкой на всякий случай «смотря что ты имеешь в виду», в общем, как раз как Умка и любит.
Она читала «Чужой в стране чужих», и там ясно написано, что если твой водный брат кого-то ебёт – автоматически ты подключен к этому процессу тоже. Хотя вряд ли она обратила на это особое внимание, когда читала, просто прикололась к телеге, а я вот зафанател и взял на вооружение, в данном случае пригодилось для самообороны, то есть оправданья.
Ну как… Хотя бы Парфён – уже не Шляпа. Я-то – что я, у меня параллельно семья… хотя и Парфён связан тоже… но он – по любэ помоложе, и тут уж у каждого свои вкусы – какого возраста выбрать искусы. Понятно – Галка, и где Наташа? И всё же жалко, что совесть наша так раболепно готова к плети, как к граду степи, как гей в балете.

Короче. Я думал, что хотел написать о нём, а пишу, оказывается, о ней(48) .
Поезд у компании Парфёна был ближе к вечеру в воскресенье, а днём мы поехали на Семиболотье купаться, припивали, разумеется, с утра.
Вечером я стал выражать Галочке с бедной Таней свои фантазии, навеянные изучением диска, который Тюхлин записал Ленке.
Что этот самый полюбляемый ими всеми (Ксавьер, Пелевин, Успенский, который про Жихаря, ван Зайчик) в последнее время Уроборос – это же 69! То есть безупречный йог легко исполняет уроборос и без партнёра, но проще, да и как-то человечней вдвоём хотя бы, а втроём ещё удобней, если не нашлось четвёртого.
Таня испугалась и пошла спать к Маше, а я мягко рубанулся на кухне, но подорвался часа через два и стал пытаться просмотреть в комнате Маши порнуху… в общем, успокаивали меня – ну, с кем не бывает?

Вообще-то можно жить и никогда об этом не задумываться, думать о том, как построить что-то, написать, издать или хоть опять попробовать, о ремонте в квартире, о новом компе, о техосмотре, о путешествиях, о всех, кого любишь в этой жизни (или не любишь – тоже, значит, так вот любишь).
Но когда насмотришься порнухи, сразу появляется мысль – ну живут же люди! И никогда не хочется думать о том, что это специальная сказка – намёк этой сказки так в глаза и лезет.
Ну почему сказка? Если это на самом деле так легко устроить. Мы ведь симпатичны друг другу, и мы понимаем, что значит жить осознанно, а не по программам, без которых большинство и не знало бы, как жить.
Пусть они боятся порнухи и заглядывают в скважину, но я-то знаю истинно: это просто кайф, он же бог, он же красота. Это одно из того самого лучшего, что может произойти с нами в жизни. Пока мы ещё здесь! времени остаётся всё меньше.
Кому как, конечно, у кого какая карма. Но даже и тем, у кого отягощённо – всё равно ведь лучшее. Конечно, у всех выражается по-разному, и именно это и интересно.
И это и любовь, и дружба, и всё, что хочешь. А без этого – как-то всё же не очень похоже ни на то, ни на другое, а… так как-то… ну хоть так, конечно.
Спросил руны, они говорят: сейчас Иса, нужно применить перевёрнутый Альгиз, чтобы завершилось желанным Ансузом. Как ни спрошу – всегда что-нибудь в этом роде сообщают, и всегда в тему.

С утра Таня стала собираться ехать. В Тепловский женский монастырь. О как. Парфён должен был приехать и ждать её в Орджо дня через три, и сперва она, возможно, думала перекантоваться это время у нас, но после бесов, которых я ей явил, врубилась, что только в монастырь, заодно и замолить авансом достаточно, похоже, романтичного и неутомимого в достижении Парфёна.
После чего мы только SMSками обменивались. В Симфик она вернулась часа за два до поезда в Москву – то ли с Парфёном всё никак не могла расстаться, то ли опасалась прощальной ночи с нами и моих очередных тирад про то, что порнография придумана патрициями и жрецами для себя, а христианская мораль – для рабов. Регламент для стада, которому никаких изысков и не надо. Пусть извращается аристократ, простому народу – запрет на разврат.

Скоро снова приедет.