Правдивые сказки

Настоящего Индейца

Флирт с алкоголем или Душевный бухарик.

            


                                                                                                         04.09.07, 20:43

Началось всё с того, что к нам с утра приехал Гаврила. С герлой и с Шурави в придачу. На новенькой чёрной десятке, только что прошли Московскую трассу. Десятка герлы, у Гаврилы тоже права, давно уже были припасены.
Это был, конечно, необычайный сюрприз. Вообще-то у нас было намечено проводить в Ялту Таню с Даней, а самим потарахтеть ещё на участке несколько дней, пока Галочка с Машей не уедут в Москву, как раз в этот день Галка собиралась съездить за билетами.
То есть у нас не «началось», а продолжалось и завершалось. Это совсем другая история, но в двух словах. Чтоб пояснить появление Тани.
В середине августа мы решили съездить в Орджо с Таней и Данилкой. Продержались мы на этот раз где-то неделю (в июле стояли 26 дней, рекорд на одном месте), а Таня решила остаться ещё ненадолго, отправив Дана с нами в Симфик. Дан с Машей всё время, пока её не было, начинали играть на кампе, ещё не позавтракав, и только ближе к ночи Галка прогоняла их, чтоб пораскладывать своего паука. Поэтому, когда объявилась Таня, мы решили ехать на участок типа жарить шашлыки. Правда не сразу, а на следующее утро – меня-то уже попустило, а вот Таню после пляжа ещё плющило. Кстати, странно: в июле и жарче было (даже + 45 один день, а 40 – обычное дело), и солнце ведь выше – но в августе прибивало гораздо сильней, и это после июльской подготовки! Впрочем, остались бы ещё на несколько дней – и опять привыкли бы. Неделя для вживания в эти процедуры – маловато. Об этом даже в «Розе мира» написано.
Очень характерно для Тани, как мне пришлось её встречать.
Какое-то время тому назад саньясинка Наташа сообщила нам, что дом, который Инка с Филькой вроде бы хотели купить в Морозовке, уже хотели бы продать поскорее. А тут Инка позвонила, что да-да, деньги будут, только узнайте ж не поздно ли? Ну, это я уже сколько раз за этот год слышал.
Телефона у Наташи нет, она по чужому звонила, который я по запаре даже не записал (а сам не запомнился, поскольку я всё время переставляю карточки). Хоть телеграмму давай, что мы в итоге и сделали, причём по адресу «Морозовка, Наташе и Диме», и дошло. Но сперва мы договорились с Таней, что она как раз по дороге заедет в Морозовку, ей и самой будет интересно, право же – узнать таких кадров, да и хозяйство Волшебных Садовников стоит внимания.
С утра Таня звонит: я тут вписалась доехать на машине, герла едет в аэропорт, не мог ли бы ты встретить её на дороге, чтоб забрать мой рюкзак? А то он такой тяжёлый, не надрываться же с ним в Морозовку.
Да уж… люди едут 120 км и не могут сделать крюк полтора км, чтоб ко мне этот рюкзак подвезти. Герла была с нами на пляже, правда, не очень я её помню, но вот и повод запомнить получше. Ну… такой уж у неё гад таксист… зато Таня в Морозовке побывает.
Тащусь по жаре и, что уж таить, с бодуна; взял с собою «Гиперболоид инженера Гарина», который как раз недавно купил за 3 гривны (там ещё «Аэлита», без неё б 2 стоил). Забираюсь на мост, по которому объездная на аэропорт пересекает Московскую трассу. Чувствую себя полным дураком, то есть я хотел сказать, что выглядящим со стороны довольно странно. Ни одного прохожего в этом месте никак быть не может – и что он тут стоит, под палящим солнцем и на жарком, довольно сильном, ветру? Да ещё и книжку читает? Машины так мимо и летят, пылят и воняют. Я, впрочем, приспустился с моста на первую ступеньку лестницы, ведущей на Московскую трассу. По ходу я узнал, что Таня в Морозовку решила не заезжать, но всё же встреть меня, Фил, рюкзак-то тяжёлый.
Она вышла возле моста, где объездная пересекает Феодосийскую трассу. Всё это выяснилось из изнуряющих мобильных переговоров – сперва я, истекая нездоровым похмельным потом, обегал свой мост со всех концов, а Таня гривен 15, наверно, на рахунке потеряла. За те же бы деньги – такси до моего подъезда. Ладно, она не местная (хотя была у нас сто раз и десять за рулём «Оки»), но таксист-то симферополец и что ж – не знает, где Москольцо, а где Свобода?
Мы таки встретились прямо рядом с моим домом – пока я выжатый плёлся обратно, она уже успела доехать на маршрутке. Рюкзак, возможно, просто очень удобный, но мне показалось, что и без того никак не тяжёлый.
Прости? – а что тут прощать, такой уж человек, зато очень многим другим мне нравишься. Царской фамилии, Романушкина. «Подводная лодка, выброшенная на сушу», как написал Гашевский.

И вот мы уже на участке, после всех вчера шашлыков, заплывов в Семиболотье и прочего – и тут звонит Гаврила. (Шурави, на самом деле, но про Гаврилу он сразу сказал, и для меня это было – звонит Гаврила).
Пока они осматривались, располагались и приступали к общению с герлами, я сгонял в палатку за двумя двухлитровыми пузырями «Крымского». Один поставил им на столик возле костра под абрикосами, а второй положил в морозилку. И когда содержание первого поубавилось, стал, заглядывая очередной раз за чем-нибудь в домик, доставать второй из холодильника. На чём меня застукала Галочка и справедливо осудила. Пришлось второй им выкатывать, хотя видно было, что не очень-то им и хотелось, не до того, разве что Тане с Галкой. У меня в холодильнике стояли ещё четыре баночки с разными наливками  – остатки при делении на бутылки.
Галочка осталась с детьми, а мы пошли купаться, прихватив второй пузырь и минералка какая-то ещё у них там была. То есть на самом деле мы пошли на экскурсию по брегам Семиболотья, чрез леса и кущи. Мы уже проходили этот маршрут с Шурави и Галкой 9 мая, они прогуливали меня в целях моего протрезвления, перед этим мы здорово с Шурави водки наприбирались, а водку мне вообще противопоказано. А кругом дымили мангалы, горело мясо и лились пиво с прочими заманушками, но я лишь прикладывался к своей минералке, а Шурави с Галкой ничего не оставалось, кроме как поддерживать шаги больного к возрожденью.
А был бы я трезвенник – стал ли бы я так гулять? Я бы копал свой огород и возводил стены. А так хоть увидел наконец, во что превратились посадки, по которым я бегал в детстве, собирая бутылки и подглядывая за парочками. Это уже просто что-то невероятное и, теперь я вижу, то ли ещё будет. Сосёнки превратились в сосны, пока не вековые, но видно задатки. Да и все прочие деревья… я не разбираюсь, знаю только акацию и тополь.
Они гуляют – воспринимают это как данность, а я ведь помню всё это 40 и более лет назад, и вот наконец снова повидался. Искупались мы на Скалке – это на одном из мысов четыре воронки от взрывов, романтики говорят, что это фашисты били по партизанам, но я склоняюсь к более реальной версии, что уже после войны искали диорит (или диабаз?) и не нашли, слава Джа, а то б и тут у них карьер был, по тем временам запросто. Лучшее место для купания – каменное дно и сразу глубина.
Потом мы ещё и на дом, в котором я родился, посмотрели. Мемориальных табличек там пока нет, на первом этаже ветеринарная лечебница, а на втором огромными буквами – «Все виды массажа», я бы посоветовал им выделить другим шрифтом все.
Вернулись на троллейбусе, возле нашей остановки палатка, в которую я бегаю за двумя литрами «Крымского». Им совсем уже было не до пива, пора уже ехать.
 Они даже так и не допили этот пузырь, мы ещё в дорогу его взяли.
Они собирались ехать дальше. Сегодня вечером в Севастике Умка.
- Вот это да! Прям сегодня? М-гу… да, классно… а вот есть ли у вас возможность взять меня с собою тоже?
- Так мы ж потому и заехали.
Они так и имели в виду, то есть и Машу с Галкой, на коленках, чё тут ехать-то?
Галочке, конечно, только этого не хватало. Таскать Машу, ты знаешь, какая она уже тяжёлая? Ладно бы ещё в Симфике, а там – как мы потом будем вписываться? да ну…
Зато сразу вызвалась ехать Таня. А я тоже передумал ехать – нет, в самом деле, это была не поза, а я на полном серьёзе представил, какие у нас с Галкой уже построены планы… одно знаменье – их сменить, другое – не менять.
Но выяснилось, что Данилку вполне можно оставить с Машей – чтоб позже прислать его в Ялту на маршрутке.
Ну, раз так, места в машине хватает.

Самому кого-то везти – один кайф, но когда везут тебя – вообще-то, конечно, интересней. Когда ты за рулём, кайф всё же больше от экстрима, а не от окружающих пейзажей. А дорога от Симфика до Севастика – ну, сами знаете, или можете представить. К тому же вела Ира исключительно осторожно, даже ремнём была пристёгнута, тем более ещё что-то нарушить. И, между прочим, для этого были все основания – я врубался, какие же понты эта десятка, копейка и то шустрее, не говоря уж о тройке. Этот аппарат набирал скорость при обгоне, подобно трактору. Для такого веса и объёма нужно движок минимум литра 2, а не 1,6 – тем более, совдеповских литров.
Боря К. живёт в Камышовой Бухте. Классно – мои братаны и сестра тоже тут долго жили, правда, не в пятиэтажке, конечно, а в домике, из окна которого можно было прыгать прямо в бухту. Наконец хоть посмотреть.
Возле подъезда мы все затусовались с Борей и пареньком. Мы с Таней пошли она за мороженым, а я за пивом, расположились уже опять – и тут сверху из окошка так знакомо скрипящий голос:
- Ну что вы там расселись? Чё не заходите?
У Бори оказалась чудеснейшая мама, Мария Юрьевна, учительница, ещё та, не то что позже стали попадаться, а сейчас таких совсем, наверно, не осталось. Как мои мама с тётей.
Она таким образом предложила сыра, что я не мог отказаться, и даже съел два ломтя, поскольку действительно – с утра только пиво. Она, оказывается, даже читала что-то из мною написанного, как я понял – «Субмарина ти, Таник».
Таня тоже съела кусочек, остальным не хотелось.
Умка сразу, «пока не забыла», подарила мне две свои книжки, выпущенные, как мне нескромно сразу показалось, по технологии, которую я подсказал своим примером.


У них экипаж заказан, мы тоже на колёсах.
Поучительная прогулка – офигенный город! Симфик и Севастик – это так обзывали во времена моей самой ранней юности симферопольцы и севастопольцы друг друга, то есть я имею в виду моих ровесников, причём ту часть, которые тусовались. В общем, это как Москва и Питер, причём Сева за Питер катит в гораздо большей степени (как я увидел теперь своими глазами), нежели Симфер за Москву, даже и сравнения, если честно и реально, быть не может. Только что жить в Симфе удобнее, но что касается красоты исторической части… да даже и последние достижения архитектуры…
Площадь Нахимова. Идём на Графскую пристань – вау! Москвичи даже ноги омочили.
Сэйшен на открытой площадке в парке прямо возле памятника Нахимову. Просто ракушка и восходящие ряды, вход свободный для всех желающих, хоть бы даже и для прогуливающихся, а не тех, кто пришёл именно с целью к Умке приобщиться.
Все здороваемся, обнимаемся и имитируем поцелуи. Мыша с Милкой и, конечно, Боря М. Тимофей – вот так встреча. Оказалось, он на своей «Волге» выезжал из Москвы вместе с Гаврилой, но по дороге потерялись.
Ещё со мной поздоровался чувак с конкретным хаером и с характерно изнеможенным лицом, бритым, но всё равно синим на месте бороды и усов.
- Фил.
- Да мы ж знакомы!
- А… На джазовом фесте, что ли, в Когтиблях?
- Нет, на даче у Милки, ну помнишь?
- А, ну да!..
Там на даче кого только не было, а знал я только Милу с Мышей, Борю М., Севу и Индейца. Я и герлов там даже ни одной не запомнил.
Боря М. пошёл в кафе, я за ним, поскольку – вдруг больше и не представится время посидеть вместе, а вот именно с ним рядом мне побыть почему-то очень хотелось. И даже не имеет смысла придумывать сейчас объяснения, почему именно.
Потом у них начался саундчек, а я пошёл поискать нормального вина, раз уж тут не пафосные «Два Боцмана», а именно так, как и мечталось всегда правильным человечкам.

Вообще-то Таня купила уже пакетик «Святковой коллекции», и мы уже припили, и стало привычно хорошо, но знаю я уже давно эту коллекцию – припить-то её ещё не страшно, но по нормальному выпить – потом может и поплохеть. Равно как и от всех прочих разновидностей пакетов порядка 10 гривен, особенно каких-нибудь одесских или киевских.
В народе это называют «юппи». Ну то есть в каком народе – кто 15 лет назад слышал эту рекламу (просто добавь воды) и был в достаточно сознательном возрасте, чтоб оценить, чего стоит этот напиток. Рецепт прост: надо взять порошок со вкусом изабеллы… был я как-то раз в одном НИИ, где лаборантка показывала мне целый шкаф пузырьков с прозрачными маслянистыми жидкостями, которые пахли действительно всем, чем ни пожелаешь, но выглядели всё же как-то зловеще, тем более что она и оборудование мне показала, посредством которого всё это изготовлялось, чисто из каких-то там углеводородов, никаким сырьём «Парфюмера» там и не пахло, как раз в том и состояла научная задача, чтоб – нет, ну а как ещё в науке? – обойтись без настоящих роз, которые как ты ни назови, на всех желающих не напасёшься.
Дальше нужно добавить воды и спирта. Недавно я слышал, что гонорар Горбуши за лекцию сто тысяч евро, как бы рекорд для политика. Что за лекцию он может прочитать, каждый может себе представить. С другой стороны – чем он прежде всего отличился? Сухой закон. А перестройки все уже приложение к нему, чтоб ещё скорее уничтожить на довольно большой территории производство натурального спирта, чтоб потом по той же цене толкать свой углеводородный. Да даже и дешевле, всё равно разница в себестоимости баснословная. По сравнению с этим делом, ножки Буша вместо живых куриц – просто бонус, о котором можно даже публично поскандалить, всё равно после такого спирта все окончательно перестанут врубаться в происходящее.
Конечно, чистый юппи я разве что в Москве встречал, а также всё, что в Крыму на разлив на набережных, а уж тем более, говорят, на Ай-Петри. Там мне травиться не приходилось, но в Когтях и в Партените – однозначно. Я, впрочем, всегда воспринимаю это как чистку, то есть полезную. Курс клизм у Галочки проделать – ну раз, ну два, но сколько можно? Уже от них воскресло тело, уже живёт, теперь несложно просто прочиститься с похмела и вновь бухать, но осторожно.
Обычно же соотношение юппи и натурального, теперь особо ценного, сырья зависит от ценовой категории, хотя не всегда. Поскольку чем напиток дороже, тем выгоднее его фальсифицировать.
Вот уже больше месяца я нигде не вижу «Изабеллу» в пакетах, которая была ещё та, натуральная, хоть и Николаевская, а не Крымская. В Орджо, когда мы только приехали в июле, она стоила 8.50, потом исчезла, потом появилась по 9.50, после очередного исчезновения закономерно 10.50, а потом исчезла навсегда. Равно как и в Симфике больше я её не видел никогда. А коллекциями всё так же всё завалено.
Вообще-то я говорю о сухих винах, и те, что под 30, лучше, ясен перец, хотя тоже не гарантия. А о портвейнах я вообще уже забыл, там крепление в самой технологии. Хотя, конечно, если очень уж захотелось почиститься, то можно… да даже и водку с Кокой или конину с Шивой, они-то там по-своему разбираются; но сто грамм на вокзале с Парфёном – это всё равно что предаваться экстриму в компании нацеленного на суицид.

Удивительный город – ни одного гастронома! Я, разумеется, к попсовой Графской пристани не стал спускаться, а пофигачил вверх от площади, нашёл только через километр, наверно. Зато был вознаграждён – нашёл севастопольское сухое по цене, обещающей, что подделывать просто невыгодно, проще гнать, как деды гнали, раз процесс давно налажен – по тем временам самое простое для народа, а не интелей, а по нашим – просто всё ещё настоящее, хоть и дрянь, зато правда. Севастопольский винзавод, флот всё же рядом.

Да я и не так уж спешил к концу саундчека. Кстати, уж не решил ли кто, что я сразу откупорил, чтоб скрасить обратную дорогу? Отнюдь. Мне вполне хватало и так. Чтоб прочухать всё, что я впервые вижу, а так давно заочно люблю. Есть города, где только и остаётся, что пить или двигаться, лишь бы не замечать ничего вокруг, но тут наоборот, если уж пить, так только ради надежды продвинуться ещё.
Начинать должна была Милка, а у меня есть её пластинка, да и так по жизни встречались. Интересно по любэ, но спешить резону нет.
Мила уже пела, а я открыл для Тани батл. И заскучал.


Нет, ну аккомпанемент, конечно, классный. Гитарист, с которым мы, оказывается, знакомы, вполне достоин давно отлаженной секции Бори М. с Мышей.
Да знаю я давно, что туп в отношении некоторых вещей, и даже чуть ли этим не хвастаюсь. И даже уважать умею, включая для оценки не чувства, а рассудок. Но в данном случае отключить чувства очень было сложно. Никогда не забуду, как она отворачивается от микрофона и начинает прихлопывать инструменталу, это такой жест! Как-то в таком это ритме у неё, и такие пухленькие эти конечности – как керамические фигурки, вылепленные 4 тысячи лет назад в честь покровительницы плодородия. У меня у самого Галка не худенькая, но всё же ближе к Микенам или даже Риму. Мечта, но не настолько первобытная.
Бывают толстушки, которые и канкан пляшут завлекательнее, чем топ-модели, но в данном случае… а тут ведь ещё и не канкан, а рокенрол подразумевается.
Вот интересно – какой процент тех, кто пришли на Умку, пошли б на Милку без Умки? Есть ведь всякие этно-фесты, после тунгусского горлового пения это на ура прокатило бы. Или, как это всегда у Умки, это повод для расширения кругозора волосатых ублюдков?
Кто-то там даже прыгал. Ну так аккомпанемент, я уже говорил, был вполне заводным.
А вообще может быть (и скорее всего, как всегда), что я гоню и маньячу. А на самом деле на моё настроение повлиял Боря (не тот, что был на сцене, а Умкин) со своими двумя местными. Они были неформальны с первого взгляда настолько, что я не удержался (скучно ведь было) подойти к ним и спросить: а как насчёт надыбать хоть на пару хапок. Ну мало ли, всё же когда-то это был обычный предлог для того, чтоб быть вместе.
Они так на меня посмотрели… ну местные-то – мало ли каких неформалов не встречалось, и трезвенники, и язвенники, на самом деле только такие и начинают путь искать (а потом нашли – вот и сказочки конец, хоть думают, что наконец начало). Но особенно меня, конечно, поразил Боря – уж от него я такого презрения к этим темам не ожидал. То есть почему не ожидал – завязавшие только такими и бывают.
Я поспешил откарячиться, что это я так спросил – как говорил в Москве нам с Галкой Индеец, привычки куда девать. А вообще я совершенно с ними согласен, да оно и безопаснее в наше время, это раньше можно было даже в Россию прихватить в дорогу, и даже в тамбуре курить – и ничего, а сейчас так они взялись за такой простой и надёжный способ отличиться или же заработать, что ну его на фиг. Прошлым летом иду я отлить на Симферопольском вокзале, выпивший, конечно, но не шатаюсь же и всё соображаю – таки принимают. Причём один прямо на месте начинает меня шмонать – а то скинет, пока дойдём до опорного пункта. На что второй образумил его: та шо ты там шукаешь – не видишь что ли, что это обыкновенный душевный бухарик. Мне тогда незабываемо понравилась такая характеристика. И сразу отпустили.
 Но на самом деле,  я всё же был слегка разочарован, и, возможно, потому и не смог заценить адекватно те русские и, главное как бы, народные распевы, которые выкликала так настойчиво Милка.
Так что если и почудилось Миле потом в моём отзыве о её сете что-то негативное, так не к ней это относилось, а вообще ко всем правильным.
На самом деле то, что я ей сказал, я говорю очень многим своим друзьям. Даже чем более друзья, тем более и стараюсь донести, поскольку мне кажется, что дружба с границами – это тот же Вавилон, надевший шкуру растамана, бау-вав.
Я начитался народных целителей и понял, что можно ещё и так. То есть если согласиться с тем, что гармония внешняя взаимосвязана со здоровьем внутренних органов. В общем, такие процедуры – жить на пляже как можно дольше (Панча вон вообще провёл всю эту зиму). А мы вот смогли 26 дней, а вообще нужно провести автоматическую систему полива этому долбанному огороду на участке (а лучше вообще упразднить его, но для тёти же), и тогда можно будет не то что, конечно, как Панча, но хоть ни о чём больше не думать, а жить.
Как живётся выживать. Где вода, а где дрова, ясно сразу (а вообще – чем позднее, тем полезнее); когда дойти не выхлёстывает, а наоборот развлекает – процесс пошёл. Соответственно – за вином и примолотами, тут тоже есть свои рекорды скорости, хотя, конечно, можно и позависать в вавилонских кайфушках – потом ведь всё равно тренировка, нужная, чтоб если вдруг ситуация по приколу, то и рекорд по ходу исполнить… то есть это я уже про себя, а вообще поводы для рекордов у каждого свои. Но идут на пользу всем.
Не то что поменьше жрать – на жаре такое желание довольно быстро пропадает естественным образом. Вдруг проклюнулся из обычного состояния ништяка – ох ты ж, а чё б не заточить, раз подвернулось – и снова счастлив безмятежно, как игуана.
Пить… ну уж как Джа расположит, и внутренние пристрастия. Я до 37-ми лет пил крайне редко, хотя и всегда с охоткой, но вообще-то презирал это состояние – в других, а сам полюбливал всё же. А теперь вот уже так – «Изабелла» (которой уже, впрочем, нет) или, если жировать, домашнего… которое, впрочем, тоже уже и не распробуешь сперва, то ли дело был надёжный мужик из Старого Крыма, но что-то пропал этим летом.
Так вот – есть закон, что чтоб не впасть в алкоголизм, нужно начинать пить не раньше трёх дня. Это как таблица Менделеева. Но на пляже всё по-другому. Живи, как выходит, и позволь даже алкоголизму случиться, если он в тебе сидит, чтоб слился лишний раз. Ведь наконец место, где тебя если кто и осудит, так только для смеха, причём ещё неизвестно, над кем.
Место, где понимают, что у каждого своя программа.
Это главное, но и процедуры. Стараться со временем не бояться солнца вне тента, даже наоборот – научиться наслаждаться им, как бы ни был горяч окружающий воздух. Слиться с потоком его реальной энергии.
Ну и плавать, конечно, уж кто как умеет, но всё равно побольше, уж кто как вылечиться хочет, насколько он Мересьев.
Вода, дрова, костёр, котелок… даже надоест, и это будет знаком того, что наконец, то есть с этих пор надо продолжать в том же духе до тех пор, пока не тормознёт внутренний терапевт (не путать с тем, кто маскируется под хранителя). Ну, или обстоятельства, что всегда печально, но для большинства неизбежно: или здоровье, или благосостояние.

В общем, примерно об этом я и хотел поболтать с Милкой, но она и второй моей фразы не дослушала, повернулась и ушла куда-то вдоль ряда. Я продолжал прихлёбывать винчик с Таней – вдруг через несколько минут слышу над ухом голос Милки:
- Да пошёл ты на хуй, Фил!
- Спасибо, - машинально ответил я.
Да уж, заявочка, очень характерная для тех, кто в наше время полагает себя интеллигентом. Во всяком случае, не могу представить себе обстоятельств, при которых моя мама или тётя выразились бы подобным образом, даже про себя, не то что вслух. А у меня вот бывает, легко, так что понятно.

А ещё (продолжая тему, которую Милка не пожелала выслушивать) я убеждён, что каждый может иметь тело такое, какое сам себе придумает. Зачем греки лепили свои скульптуры? В чём состоит в наше время работа топ-модели? Да просто чтоб любой мог сперва посмотреть на неё, а потом в зеркало.
Я с детства был довольно толстеньким бутузом. Когда я в шестом классе начал заниматься самбо, я весил 55, а месяца через три – 49. Но не это главное, спортсмены тоже часто имеют формы, далёкие от канонов, во всяком случае, любители, а не чемпионы. Главное, что тогда же я начал регулярно проделывать перед зеркалом упражнения с гантелями по журналу «Физкультура и спорт». И мне кажется, что гантели – это для развития силы, но для формирования фигуры достаточно только зеркала.
Вы думаете, мне не было лень столь методично этим заниматься? Что это доставляло мне такое уж удовольствие? Наоборот, мне кажется, что именно тогда, когда совсем неохота, но ты себя заставляешь – именно тогда и происходит очередной сдвиг в задуманном тобою направлении.
А вот Галка, тоже очень даже склонная к полноте, мучает себя голодовками, да ещё и уверяет меня, что испытывает при этом кайфушки, которые не поймёшь, пока сам не попробуешь. А потом вертится голая перед зеркалом и спрашивает меня: ну как, я ведь подтянулась, правда? И мне кажется, что опять дело не в голодовках, а в зеркале и в том, что человек верит, что ему помогут, например, голодовки.
То есть способов много, главное поверить хоть в какой-то. И действовать, и залупляться на себя, а не на зрячих окружающих.
Конечно, все ж вокруг интеллигенты, помалкивают вежливо – вот и кажется человеку, что да ладно, сойдёт. Они вежливые ради себя, чтоб их считали воспитанными, не вычёркивали из ближних – а куда катится любой ближний, им глубоко по барабану. Даже ещё и неприлично в чужую жизнь свой нос совать, а то как бы не послали на хуй.
Хорошо хоть Мыша во время всего этого уже был на сцене, то есть всё ещё, но я имею в виду, что уже с Умкой. А может и плохо – может, тогда напору в игре прибавилось бы? Может, тогда этот сэйшен вообще был бы легендарным – типа сэйшенов-то много, но такого кача больше никогда не было.
Как потом мне передали, он, увидев состояние Милки, выразил желание надавать мне по моей гнусной морде. Вот так он перенимает манеры интеллигента у благородного семейства, в которое попал. Хотя ещё недоучился – современный интеллигент должен говорить надавать пизлюлей по ебалу (точно не помню, но что-то вроде этого).

 



Я положил мобилу в рюкзачок Тани, снял жилетку и пошёл к сцене. Но что-то мне в этот раз не очень плясалось. Уж слишком тесно сразу стало, не разгуляешься. Зато я гораздо лучше на сей раз рассмотрел шоу.
Все прекрасны, как всегда, но от Умки я в особом восторге – ну наконец расслабилась, не только в текстах, потом в голосе, а теперь ещё и в непринуждённом движении по сцене. Просто ништяк, просто супер, теперь уже легенда окончательно. Или это просто родные (через Борю К.) пенаты так действуют? – сомневался я. Да нет, видно же, что просто она не останавливается и теперь вот уже такая.
Вот почему-то посмотреть по ящику любую самую никому неизвестную американскую группу, возможно даже, просто единоразовый проект – и так они все отрываются, такая у них уже древняя школа в этом деле. Я не имею в виду бродвейские синхронные выплясывания – я говорю о клубных джемах. Или о гаражных командах. В общем, о тех, за кем не бегают попаратсы.
С другой стороны наши, даже самые оголтелые – если уж и отмачивают шоу, то не потому что расслабляются, а потому что напрягаются ещё больше: вот я вам всем покажу. Одно дело – стоять, как пионер, чтоб только не позволить себе чего-то недопускаемого внутренним редактором, другое, но то же самое – специально начать позволять себе то, что диктует антиредактор. А впрочем, даже если и позволяют себе просто быть собой – там такой Шариков получается… Вот почему так?
Нет, были исключения в конце восьмидесятых, один Мамонов чего стоит, куда там Тому Уэйтсу… но таки где-то всё же антиредактор, как и Уэйтс, возможно.
Ну не зря же сейчас полюбили все эти якобы риэлити шоу? Продукция комбината культуры – понятно, но хочется ж посмотреть и как оно по-настоящему.
Сейчас под словом «шоу» обычно понимают что-то срежиссированное и отрепетированное, но вообще-то что бы ни происходило на сцене – всё это шоу. По-любому человек на сцене – маг для зала; а по ходу он и свои проблемы решает. И при этом, напрягаясь, он решает их за счёт аудитории, а расслабляясь, ещё и аудитории помогает решить свои, какие у кого.
Это о крайностях, а обычно что-то среднее, с перевесом не в пользу расслабона. Так вот, Умка – прямо Калифорния! Очень мне понравилось, как она на сцене держится. Никогда прежде такого не замечал (зрение у меня, сами знаете, какое) (-3).
Но тусить под сценой надоело. Понятно, что бывает на любых нормальных сэйшенах, но всё равно обламывает – когда под сценой начинают танцевать парни, подобные дембельнувшимся десантникам, в обнимку с детьми подземелий и обоссаных стен. Что «Алиса», что даже любимая мной «ГО» (Умка, кстати, про Летова тоже спела) – почему-то так.
Я решил пойти освежиться сухариком. Но оказалось, что прикончен не только первый, но даже и второй батл, и я решил не протестовать, и так уже с Милкой поругался, а мирно предаться созерцанию.


Которое перешло потом в лежачее положение, и не очень-то мне припоминается, как меня поднимали, грузили, опять поднимали в Ялте… да всё я помню на самом деле – и трассу, я курил, и подъезд, и лифт, и то, как мне сразу понравилось посидеть, а потом и полежать на балконе… Привык на пляже вставать вместе с солнцем.

Я проснулся с поздним рассветом, наверно около шести, и стал совершать все свои манипуляции. Хоть есть, что характерно с похмелья, не хотелось и даже наоборот, я заварил чай и предварил его двумя какими-то ужасными магазинными варениками, плававшими сиротливо в кастрюле с подозрительным уже (жара) бульоном. Ну и так далее – главное чай.
Квартира угловая, и поэтому один балкон (точнее, лоджия) на лес и горы, а со второго видно море. На лоджию можно выйти через кухню, довольно просторную, и через комнатку, сравнимую по площади с кухней. На балкон – через другую комнатку. Комнатки маленькие, но вполне реальные, и отделано всё с иголочки – потолки расписаны, стены тоже как-то там круто отделаны, нехилые люстры, новенькая меблировка, паркет, в общем, все дела. Ещё и горячая вода, да ещё и с мощным напором. И лифт работает! Прямо параллельно лоджии растёт неизвестное мне хвойное дерево, с редкими, но длинными салатными лапами, доросло как раз до 8-го этажа
Было понятно, что все будут дрыхнуть ещё неопределённо долго, и я для начала изучил содержимое тумбочки возле лежанки на лоджии, из всего, что я там нашёл, я поприкалывался к Булонскому, Гуру, даже Яночке, «Ъ-2», очень увлекла книжка о святых местах Крыма, особенно про Мангуп… А потом я вспомнил про Умкины книжки.


Ну, стихи… это ведь надо под настроение, иначе свой редактор включается сразу. Хотя полистал… и оценил местами, но всё же решил, что так поступать называется «всуе». Зато перевод книжки про Игги Попа – я просто не мог уже оторваться.
Хотя тут уже и Гаврила проснулся, пока он просирался и мылся, я читал, а потом мы пошли с ним – он проверить машину, а я за пивом.
- Хотя вообще-то совсем пива не хочется, но такая уж инерция, - поведал я Гавриле.
Гаврила, как всегда, не поддерживал, но и понимал.

Сперва я узнал, что дом Тани чуть выше Кирова, причём не так уж далеко от центра. Потом выяснил в ближайшем вниз по Кирова магазинчике, что «Крымского» у них нет, понял, что я в путешествии, можно травиться хоть варениками, и взял «Оболонь».
Характерно перепутал дом, их там два одинаковых один над другим. Удивился, что вроде была решётка, а теперь нет, но номер-то квартиры совпадает… звонил и даже звал Гаврилу довольно долго, проверив по ходу этажи ниже и выше – там решётки были, но номера квартиры были не те. Наконец сообразил.
Они уже тоже все попросыпались (кроме Иры), Таня начинала варить всё те же вареники (вот это они втарились вчера, пока я дрых в тачке). Я хлебнул пивка для приличия, поставил пузырь на стол и пошёл читать про Игги Попа.
Когда Таня разложила свои вареники (оказалось, кроме картошки там были с печёнкой и даже с мясом, сами понимаете, насколько там всё идентично натуральному), никто не отвлёкся от своих утренних блужданий, а я взял да и заточил, с майонезом – тоже, конечно, понятно, но таки там обещан уксус, а уж он должен помочь всё это усвоить.
Ребята привезли из Москвы полпалки каменной сырокопчёной колбасы и, поскольку у меня на участке никто к ней не прикололся, я в последний момент прихватил её в дорогу. Таня её теперь порезала, и я с удовольствием пожевал. Тоже, конечно, неизвестно из чего сделана, зато вкусно.
Вдруг зазвонил мой телефон, такого номера в моей книге нет, оказалось – Наташа из Морозовки. Дом продали, причём не за две тыщи, как просили в начале, и не за три, как предлагала сразу им давать Инка (вот только никак не получалось у неё их выслать), а за четыре. Я позвонил Галке, чтоб передала Инке. Впрочем, что уж теперь тут передавать?
Наконец решили выдвигаться.
- А зачем ты берёшь свой пакет? – удивилась Таня.
Я объяснил, что погуляю с ребятами – да и на маршрутку. В пакете у меня были джинсовая куртка на случай вдруг похолодания (так и не пригодилась), очки, контейнер для линз и зарядка.
Если б я действительно уехал, очень сэкономил бы, зато приключений было бы меньше.

На набережной Гаврила предложил для начала по стаканчику, и Шурави указал гастроном, в котором есть на разлив. Ну и цены… Гаврила наставал, чтоб выбирал я как знаток, пришлось выбрать белый крымский – знаю я все эти ай-серезы, цена за понты, а суть та же. Шурави поправил, что лучше тогда красный. Ну конечно лучше.
Белый 2.70 100 г, т.е. 19 бутылка. В Симфе 13. Остальное в той же пропорции. Я предположил про себя, что это так за разлив, и вслух предложил взять пузырь, только не в таком пафосном магазине, и распить его у моря. Мне просто было немножко стыдно, поскольку Гаврила взялся угощать. Даже вышли обратно на улицу, но потом решили, что пузырь потом, а по стакану надо всё же чисто на ход ноги.
Настроение изменилось просто сразу.
Дальше прогулялись до массандровского пляжа – Шурави нужно было узнать о возможности продолжения работы, которую он нашёл ещё в мае (инструктор по йоге). Потом поднялись по лестнице. В ближайшем магазине цены были точно такие же. На этот раз я подсказал «Кокур Сурож», хотя что там рекомендовать – выбирай, не ошибёшься. Всё же я выбрал им оптимальное соотношение «цена – вкусовые нюансы». Распили его прямо тут же на парапете узенькой улочки. И побрели снова на набережную, чтоб двигаться теперь к Ливадии.
Пройдя через Ливадийский парк, спустились опять к морю. Там как раз оказался совершенно пустой кусок набережной с надписью, что сюда ходить нельзя, а за купание штраф 500 гривен. Кто-то эти пляжи уже купил.
Что делать дальше? Ещё по дороге Ира купила себе пива, я посоветовал «Сармат» (с подачи Парфёна), поскольку «Крымского» опять не было. Сам я тогда пока не хотел. Но теперь от скуки пришлось подняться к шалману. «Крымское» 5 – в Симфе и по 1.80 бывает. Ну что ж…
Я решил вызвонить Лёшу Байкера. Он приехал, как всегда, триумфально, рыча своим чёрным «касиком». Пока он ехал, позвонила Таня, она уже тоже вышла на прогулку и легко нашла нас. Гаврила ушёл и принёс две пиццы. Мы с Таней и Шурави искупались, Гаврила почему-то не хотел.
Неожиданно объявился Тимофей. Он ночевал в Севастике. Планировалось, что и мы там впишемся, но после моей выходки об этом не могло быть и речи. Так зато хоть Ялту повидали. В Ялту они собирались в любом случае, но не так сразу.
Тимофей принёс два пакета «Святковой коллекции». Все магазины Крыма ею завалены, без исключения. Ну да, по сравнению с сухим севастопольского винзавода она кажется намного вкуснее – как детям больше нравится сникерс, чем мёд.
Байкер засобирался. Когда он шёл к своему аппарату, Тимофей сказал, что такой раритет стоит в Москве тысяч 15. Байкер сразу вернулся за подробностями, но Тимоха разочаровал его – он ведь имел в виду рубли, а не баксы. Ну, тогда и здесь так же.
Байкер верит, что когда-нибудь он будет покупать у дедушек железных коней по 300 и сбывать их в Польшу, например, по 3 000, на Западе есть ценители музейных экспонатов. Но не за 15 же – вот это надежда его посетила!
Общество решило, что пора и поужинать. Таня предложила какое-то заведение по дороге к её дому, но оказалось, что вышеупомянутый шалман ничем не хуже и даже, возможно, лучше по ценам.
Вальяжно расселись. Я лично вообще-то, когда бухаю (в смысле, не первый день), ем редко и мало, а в тяжёлых случаях вообще перестаёт хотеться. Но тут отказываться было глупо. И оказалось, что просто супер, в хорошей-то компании. Лаваш, лагман, чебуреки. И водочка. Таня пыталась воспрепятствовать, что Филу не стоит, только пиво, но Тимофей просто не понял её – как это, мы будем пить, а он на нас смотреть? Да всё нормально, Танюша, никого я больше не обижу… да и некого тут.
На этот раз расплачивались, скинувшись. 160 на шестерых. Три раза сделать шашлыки на моём участке, если с таким же количеством водки и пива, или раза полтора, если пить, как пьют на шашлыках. Интеллигентам лень возиться с костром и маринадом, зато когда лакей обслуживает – лишнее подтверждение их избранности, всё не нарадуются бабушке, подгулявшей с водолазом.
Потом поехали к Тане на «Волге» Тимофея. Правильно, какие тут менты могут быть? Гаврила рассказал, что на границе их завернули на личный досмотр и прямо каждый шов прощупали. Но прежде чем попасть на него, нужно было отстоять очередь. А Тимофей, постояв 5 минут, махнул рукой, выехал из очереди да и покатил дальше. И миновал границу, никто ему ничего не сказал. Вот такой он, этот Тимофей!
Дальше я что-то не помню – я ведь говорил, что проснулся в 6 утра. Место на балконе было уже мною зарезервировано.
Опять точно такое же утро. Дочитал про Игги Попа. Тимофей сказал, что он будет в Москве 11 сентября. Я встрепенулся – знамение ехать мне в Москву с Галкой. Но Тимоха успокоил меня – мероприятие очень клубное, он сам еле договорился насчёт вписки.
Позвонила Умка и очень меня распекала. Тебя спросили о том, как тебе песни, а ты про фигуру. Я возражал: внутреннее и внешнее очень даже связаны. Посмотреть на Игги Попа – там с творчеством сразу всё ясно, можно даже и не слушать. Я, честно говоря, ничего и не слушал, кроме «Пассажира» по радио то и дело, и вполне допускаю, что остальное слушать скучновато – зато посмотреть есть на что, это можно не сомневаться. А вот как Милка неуклюже прихлопывает – до сих пор так и стоит перед глазами. Чуть ли не снится.
Разумеется, я жарко жаждал принести извинения. Я даже сразу увидел на внутреннем мониторе, как я, едва её увидев, бросаюсь ей в ноги, целую прах, бьюсь головой и умоляю простить во имя всего святого, Людмилы Зыкиной, например. Даже волосы можно порвать, конечно, осторожно. Зато башкой стукнуться посильнее всегда только на пользу.
Умка прокаркала, что хорошо бы вообще-то.

И мы поехали опять в Севастик.
Шурави оставался в Ялте, Гаврила с Ирой собирались ближе к вечеру стартовать в Москву. Не пришлось ребятам увидеть Ангарский перевал.
Сверяясь с мобилой, мы нашли Умку в Херсонесе Скифском. Почему-то припарковались мы так, что нам пришлось, опять же по мобиле, перелезать толстую бетонную стену, отделяющую заповедник от простого песчаного пляжа. На днях я прочитал в «Крымской правде», что сейчас туда берут по 10 гривен за вход. Вот очередной пример того, как врут порой газеты, - удивился я, а потом да… стал припоминать, что мы выходили оттуда через какие-то узкие врата, точно-точно… К тому времени я уже выпил пива, между прочим, 6 гривен у них «Крымское», как в Симфике двухлитровый батл, ну а что делать, гуляем уже и так, и сяк, и туда, и сюда, а мне уже так хочется… и так давно… пивка. Точно, как раз с пивом я и проходил, а допивал уже за вратами.
В общем, только теперь я врубился, что Умка очень точно скорректировала наш маршрут, а её, ну конечно, давно уже научил этой дороге Боря. А тогда всё воспринималось, как должное – вот едем, красиво, интересно, но я то и дело засыпал, хотя потом снова просыпался. Потом где-то кружим, выходим, идём, а они, оказывается, ещё и где-то за стеной – ну, значит, надо перелезать, что ж делать?
Оказалось, стена точно отделяет, будучи ещё и волнорезом, песчаную бухту от скалистого берега. Очень кайфового, напоминает Тарханкут скалистостью и вытекающей из неё чистотой воды и буйством красок водорослей. А спуск намного удобнее, чем на Тарханкуте – прямо естественные ступеньки, с выступа на выступ, потом с камня на камень, а потом я уж выбирать не стал, где оказался, оттуда и прыгнул. Я последовал за Гаврилой, который наконец решил искупаться.
В Ялте была тишь да гладь, как и всегда летом, а здесь я прыгал в океан – который в данном случае совершенно спокоен, но просто не может не волноваться, потому что океан. Ялта под мышкой, а здесь – волнорез всего полуострова.
В таких условиях плавать намного интересней, когда вверх и вниз, а то плывёшь по зеркалу – ну и куда и зачем плыть? Однако волнение на 2 балла больше – уже на скалы вылезешь вряд ли, во всяком случае, очень придётся постараться и как минимум ссадины неизбежны.
А вообще у меня всё продолжалось, как в тумане. С утра я, кажется, допил какое-то там пиво и решил сегодня переходить на трезвяки, сколько можно. Нисколько не колбасило (как бывает, когда колбасит, опишу позже), отнюдь, прекрасное самочувствие, что я и доказал сам себе плаванием с Гаврилой. И вполне бодрое и позитивное настроение.
Вот только какое-то затуманенное восприятие реальности. Всё время будто сплю и то и дело просыпаюсь. И ничего не запоминается, поскольку ни на чём невозможно сосредоточиться. Я думал, плаванье поможет – ни фига.
Ходим бродим по этим развалинам, я ничего не запоминаю. То есть обращаю вдруг на что-то внимание, но вдруг отвлекаюсь и сразу забываю. Довольно-таки изменённое сознание. Никогда ещё не испытывал таких именно вариантов похмелья. То и дело начинает явственно ощущаться, что это сон, в котором одна картинка сменяет другую. Мне и сейчас весь этот Херсонес вспоминается как набор кадров, не очень связанный.

Умка была только сначала, а потом ускакала от нас, изучали артефакты мы уже втроём. Она одна из экипажа бронемашины мировой врубилась в такую кайфушку – прогуляться к морю, соломинка на тоненькой дорожке. С нею была свита девочек десять, впрочем, кажется, и мальчики там были, я ж говорю – тут помню, тут не помню.
В общем, то ли все они сразу, то ли делегаты от них стали вопрошать меня, да как же я так мог поступить с Милкой? Возмущение и порицание, но, должен заметить, с совершенным уважением, что мне и польстило даже в некотором роде. Ведь не стали же бы они так распекать безнадёжного гопника, то есть за равного меня почитают, которого, правда, нужно исправлять, но ведь не безнадёжен?
Я твердил им свою оправдательную легенду, в которую при этом уже и сам начал переставать верить, так они живописали мне, как была оскорблена, и главное, ни за что ни про что, такая хорошая Милка.
Ну, допустим, да – каков бы ни был текст, по интонациям там вполне могла быть выражена полная оскорбуха… и я допускаю, что такое вполне могло случиться, и это бесспорно было проявлением фамильярности… и что же?
Вот хиппи, например, всегда поймёт братушку, если тот забухал и гонит. Он ему просто скажет: хорош гнать, или – да не гони, - но уж никак не: иди на хуй. Не правда ли? Это если оба понимают, что такое братушка. У меня вон Коровьев всю обстановку комнаты за окошко пожаловал – и что же, на хуй посылать его теперь?
Впрочем, и на хуй запросто братушка может послать. Я-то ведь не обижаюсь, наоборот – польщён такой неожиданной интимностью общения.
Хотя конечно, интеллигенция относится к таким задвигам иначе, я уж знаю. У той же Милы на той же на даче. Бёсдник, костёр во дворе… короче, около, например, часа я где-то в мансарде вырубился на полу, а в два какой-то из многих бывших там незнакомых мне молодых людей будит меня и настоятельно куда-то тащит. Сейчас-то я прекрасно понимаю, что он хотел мне только добра, но спросонок я стал обороняться с помощью приёма самбо. Он проявил сопротивление, и вышло что-то вроде поединка, который разнял Мыша.
После чего нам с Галочкой предложено было выйти вон из этого дома. То есть мне, но Галка-то куда ж без меня денется, это ведь ясно.
Два ночи. Возле метро «Алтуфьево» мы с Галкой разругались по поводу цены за тачку. Уже две тачки застопили – и всё ей дорого, 100, ну ладно, 90. Она, конечно, нашла таки потом за 50, ну так одной-то всё же, наверно, легче – я, когда работал на извозе, и бесплатно девушек иногда подвозил (то есть именно тогда я извозчиком и работал, и знал цены, и мне стыдно было разводить своих же коллег). А я пешком дошёл до «Динамо» где-то к шести утра. Впечатления из тех, что навек.
Хороший дом, хорошая семья. А я плохой, плохой, плохой. Жалко, что так.

Как же долго выхиливали мы с Гаврилой и Ирой от турникета до нашего броневика. У меня уже и пиво давно кончилось.
Дальше раз вдруг сразу – уже опять площадь Нахимова. Нет, это не как во сне, а как в кино – все лишние куски времени удалены из восприятия неизвестно куда.
Только что вдруг всплыл другой кадр – на самом деле, между турникетом и машиной была ещё «Пирамида». Вспоминается, что вроде сразу как вышли. Но тогда куда делась моя недопитая бутылка? Понятно, что допил в «Пирамиде», но почему мне запомнилось, как мы идём и я припиваю? Вариант, что «Пирамида» возле машины, если подумать, отпадает. Может, в «Пирамиде» ещё прихватил бутылочку? Тоже вряд ли. Скорее всего – просто так запомнилось: дорога-то длинная была, как расчухался слегка, так и бутылочка перестала чудиться.
Я не знаю, как мы угадали эту «Пирамиду», наверно, Гаврила договорился о стрелке. Там сидели мальчики из свиты, 5 или 6, уже допивали батл «Коктебеля», а потом я с ними скинулся (мои сотоварищи за рулём), и мы выпили ещё конины. Вот это я уж помню точно. Они тоже что-то спрашивали про Милку, но как мне показалось, более для поддержания беседы, поскольку какие ещё у нас с ними могут быть общие темы. Вообще у меня сложилось впечатление, что искренне возмущён один Мыша, все же остальные в глубине души со мною солидарны. Я снова рассказывал про то, как полезно жить на пляже. И, конечно же, купаться, а не просто жить, как братцы. Хотя главное второе, если дело молодое.

На площади Нахимова опять тусня фэнов Умки. В основном парочками, но и одинокие философы, одиноких герлов я не приметил (у меня плохое зрение, они сами должны примечать меня).
Со мною разговоры всё о том же. Я и не заметил за этими порожняками, куда это делись Гаврила с Ирой. Спохватился и пошёл искать их машину. Поскольку её не было, усомнился и проверил вчерашнее место. Потом вернулся – тусовка рассосалась прям до единого человека. Спросить стало не у кого, первая ошибка – зачем уходил.
Вторая – я пошёл дожидаться их на самое видное место возле памятника. Да кто там только не сидит! Они ведь не там меня ожидают увидеть. Сообразив это, я вернулся на опустевший кусок парковой дорожки. И стал соображать – а не поздно ли уже? Поскольку уже темнеет, вот уж и совсем темно, а их всё нет, и уж не пропустил ли я их, сидя под памятником?
Проблема была в том, что у меня сдохла мобила, забыл я её зарядить поутру у Тани. Чёрный экран. Вот главнейшая моя ошибка – я не то что постеснялся, а мне даже и в голову не пришло аскать. Пришло бы – не постеснялся бы точно. Элементарно – номер Галки я помню, а она всё передаст Гавриле. Вот такой вот я дурак. Кругом люди, мобила у каждого сейчас. Легко ведь. Не приучен. А ещё о братстве рассуждаю.
Я нахожу такой единственный выход из положения. В кармане гривна, даже пива не купить, зато можно доехать до вокзала – и на собаках.
Увы, поздно. Последняя электричка ушла 40 минут назад, следующая в 5 утра. Нет, легко, конечно, дождаться, повод для подвига и молитвы, но как же Галочка? Гаврила-то заедет по любому, но она ведь не решится ехать, не выяснив, куда я пропал, ещё и переживать до восьми утра будет.
Мучаться до пяти утра не так-то просто, а посадить Галку с Машей к Гавриле – хороший повод добраться вовремя любой ценой.
Поезд уходит через час с чем-то. Проводники отмороженные – ещё ведь и перегар от меня, да и видон: шорты нормально попсовые, но жилетка? Тогда предлагаю телефон, сразу договорился.
Сейчас уже представляю – электричка 3 гривны, бухарик предлагает телефон за 300. Нет зарядки? Всё ясно, как он к тебе попал. С таким прикидом – и такой телефон? (я называю цену на рынке, подержанного, а вообще ведь – с камерой, раскладушка с дисплеем снаружи).
Хорошо хоть до поезда час с чем-то, а то проебал бы нормальный телефон. То есть ещё дороже обошлось бы. Но я продолжаю протрезвляться, то есть возвращаться на землю, возможно, и грешную – догадываюсь спуститься на автовокзал.
Автобусов никаких не предвидится. Ищу таксо. С «Волгой» договорился за 150, но мужик как узнал, что под залог телефона, отказался продолжать обсуждать. Два молодых хлопчика на аккуратном маленьком двудверном, возможно, Фольксвагене, даже внутрь меня посадили за 150, но рассмотрев внимательно мобилу, решили, что всем бы она хороша, если б не эти буквы. После того, как украли мобилу, которую подарил мне Свиндлер, следующую купленную на радиорынке я подписал, чтоб даже если опять украдут, товарность стремилась к асимптоте.
Татарин на новой «Дэу» - под залог разве что за 200, а 150 даже и за наличные несерьёзно – бензин, посчитай? На Дэу-то я знаю, какой бензин, новой-то. Не Волга и не десятка. Но только что ж делать, если другого выхода нет, а тут подворачивается?
И опять я пропустил ещё один выход. Он всё понимает, но предлагает позвонить по своей мобиле моей жене, чтоб она подтвердила готовность оплаты. Опять сработали гены мамы – я несгибаемо подтвердил взятые обязательства. А вот папа догадался бы просто попросить Галку вызвонить Гаврилу, чтоб он нашёл этого таксиста и дал ему ну 20, да хоть бы и 30 (хотя очевидно многовато, но и 10 несолидно) гривен за беспокойство. Ёлы-палы, так легко! А я тупо гну своё: а свези-ка меня такого к моей ненаглядной. Да нет, на самом деле мне просто страшно неудобно – уже обещал такой бонус, и так вдруг обломить. Мне-то переживу уж, а ему, может, повезло так повезло.
Дэу – эт те не десятка, сразу понял я, хотя стоит одинаково. И не копейка, и даже не мой любимый Уно, хотя тут вообще-то вполне сравнимо… Уно, если б только ничего не ломалось от возраста, был бы лучше! Ну то есть на мой вкус, я про приёмистость и манёвренность, не говоря уж о парковке.
Галочка безропотно вынесла два радужные стольника. Перед этим этот мальчик пытался воспрепятствовать тому, чтоб я вышел… так уж обеспокоился, но я не обратил внимания, только показал ему, выйдя, что убегать ни в коей мере не собираюсь, а уж Галочка выдержала его на непонятке по полной программе. Впрочем, моя мобила была у него, что он так переживал?
Вообще такая встреча вполне стоит всего-то сорока баксов, ну разве нет? Уже сколько дней не виделись, а ей через час в дорогу. С другой стороны, уж не своевременная ли это расплата за все халявы и… за оскорбухи мне ещё предстояло пострадать.
Галочка так и сказала: так тебе и надо, нечего было Милку обижать. Я сразу рассказал ей, что если что и будет вспоминать пипл об этом сэйшене – это то, как один какой-то там немолодой придурок обидел Милочку-ангела.
Да уж, даже исключая знамения, а чисто логически – не случись этого несчастного инцидента, мы заночевали бы в Севастике, и уже только на вторую ночь оказались бы в Ялте, а дальше прямая дорога на Симфик, и всё как по лубриканту. Все те же эпизоды могли быть переставлены в другом порядке, причём и Тимофей вполне вписывается, а уж Байкер на своём железном коне – вообще когда угодно.
Кроме того, я так и не понял, по какому ризону бросили они меня одного. Что-то там Гаврила рассказывал, куда и зачем им было нужно, но это неважно – мы ведь вроде приехали, чтоб я у Милки прощения просил? Они ж весь путь вымеряют по мобиле, а я и не прислушиваюсь, зато теперь вполне допускаю, что они получили указание: наоборот Фила Милке ни в коем случае не показывать. А ехали они как раз туда, потому меня и не взяли. Это только предположения, я как-то не успел спросить о них Гаврилу, да и стоит ли?
Когда Гаврила с Ирой увозили Галку с Машей, было 2 с чем-то.

Весь следующий день я слонялся по квартире, не зная, к чему себя приложить. Всё, что нужно тёте, Галка ей уже отвезла, а просто ехать на участок не было ни малейшего вдохновения.
К тому же нужно было дожидаться, пока Дан наиграется в камп, согласится наконец съесть два яйца всмятку и, поиграв ещё, сам выразит желание ехать всё же в Ялту.
Бедный ребёнок. Несколько раз я замечал, что он пьёт прямо из-под крана. Галка всякий раз одёргивала его, а я не обращал внимания – раз это для него обычная практика, не нам же его перевоспитывать. Нет у человека понятия о том, что бывает вода для мытья и совсем другая для питья. А ест, как я понял, или в общепите, или если дома – пельмени всякие, котлетки полуфабрикатные замороженные. Тане проще таскать его по поликлиникам. Да и не пристало интеллигенту здоровьем отличаться, а то как бы развитие духовности не тормознулось.
Таня ещё и мяса не ест. Как это характерно! Кто-то научил, что мясо западло – вот она и старается совершенствовать себя, что безусловно здоровая тяга. Старание в исполнении заданий твёрдое, как воин, но никакой собственной чуйки – что бяка, а что можно брать в рот. Нет уж, Таня, вы простите, но я всё же предпочту мясо со шпаги, жареное на огне, буфетным салатикам известной свежести.
Я тут на днях возвращался с участка поздно, на рынке уже все сворачивались, и я решил купить окорочок в магазине «Гавриловские курчата», то есть не какую-нибудь мороженую ножку Буша, а охлаждённую, у нас произведённую. По успешно перенятым технологиям, как я увидел. Когда жаришь курицу с рынка, масла сколько было в начале, столько же и в конце, и это масло. Когда пытаешься поджарить окорочок, он сразу даёт столько сока, что получается уже только варить. Сам же он становится в итоге в два раза меньше, да и то мясо, которое осталось, какое-то подозрительно мягкое и склизкое. Как им это удаётся? И ведь это ещё слишком дорогое сырьё по сравнению с тем, что используют для пельменей, не говоря уж о генно непредсказуемой сое и прочих примолотах.
Таня как-то раз простодушно рассказывала нам с Галкой, как её поразила хозяйка в какой-то украинской деревне – она каждый день чистила от косточек вишни для вареников! Типа вот же человеку занять себя нечем – книжек не читает, кино не для всех не смотрит. Эх, Таня, попробовать бы тебе алтайских вареников, которые собственноручно изволит готовить Олди! Там сами вареники совершенно отходят на второй план – вся магия в том, что собственноручно.
Наивной Тане даже в голову не пришло, сколько нужно почистить вишен или черешен для наливок, которые мы с нею так упоительно распиваем. Да и вино моего производства, которое мы с нею хлещем, даже иногда не замечая – тоже процесс трудоёмкий, весьма и весьма.
Яночка (из компании Тани) сказанула этой зимой: Фил, я не понимаю, почему когда тебе звонишь и спрашиваешь, что принести, ты всегда просишь вина? у тебя же вон его сколько! Вопрос настоящей интеллигентки. Кстати, сколько? Уже в феврале кончилось, даже для коллекции ни одной бутылки не осталось.
«Что принести»!.. Вы собираетесь выпивать? – так и несите, что можете. Или у вас есть резоны не пить? – так прямо сразу и заявите, чтоб я не стеснялся прихлебнуть, никому не предлагая; вина, разумеется, покупного, припасённого.
Коллекционное вино вообще-то дегустируют. А для достижения состояния опьянения идут в магазин – вот такое моё мнение.

Ближе к ночи я таки решился и отправился за парой батлов «Чаривной лозы» - тоже попса, конечно, но всё же не настолько вредная для здоровья, как прочие эрзацы.
В 2 ночи Галочка позвонила с флэта Гаврилы. Я ждал.
Часов в 8 с чем-то меня разбудил звонок в дверь. Странно, кто бы это? Наташа из Морозовки. Прошли сразу на кухню.
Если б я не пил вечером или хоть выспался, я бы сперва выпил с ней чаю, а потом попросил извинения и пошёл в ванную. А тут – проснулся уже пьяный, даже и догоняться пока не тянет; и всё, с одной стороны, запросто, а с другой – до фонаря. Сидим да курим. Правда, Наташа сразу предложила попробовать кое-что, что само где-то там за туалетом у них выросло. Вообще всё чудово стало – хоть и за туалетом, а вполне…
Потом я, конечно, и чаю ей заварил, настоящего китайского, всё чётко по церемонии, и чайничек настоящий, и гайвань, хотя чашечки натуральные я давно уже пококал, а в обычную кружку наливать порцию чашечки выглядит несколько глупо.
Наташа собралась ехать на родину предков в Бурятию. На вечер у неё уже билет на Москву. А пока она хочет ещё заехать к одной своей подруге.
Я уже и винишка, оставшегося во второй бутылке, прихлебнул, и глядел на неё в полном счастье.
- Фил, а ты не слышал, что нельзя смотреть в глаза другому человеку дольше пяти секунд? – начала смущаться Наташка.
На самом деле, я смотрел на неё как без задних, так и передних мыслей – я вообще смотрел внутрь себя, а глаза были открыты, но ничего не фиксировали. Однако после такого замечания мои чувства не могли не подставить парус этому ветерку. Я сразу согласился не смотреть на неё, зато когда всё же взглядывал, помимо даже воли получалось лукаво и игриво.
В итоге она вдруг заспешила. Я напросился с нею в гости, за 5 минут совершил омовение, а потом вспомнил, что не показал ей ничего из той массы видео не для всех, что привёз мне в июне Свиндлер.
Сейчас утро, поезд вечером, у тебя есть ещё 5 минут, чтоб клип хоть посмотреть?
Я поставил самый впечатляющий, автор, написано, Chris Cunningham (Пиздохам? Случайно или такой псевдоним?)(1) . Сперва под вкрадчивую электронику идёт старушка с питбулем, под эту же тягучую мелодию он по ходу задирает ногу на старушку, чего она не замечает, поскольку уже вперилась округлившимися глазами в валяющийся телевизор, потом и собака начинает рычать на него и рваться с поводка, поскольку на экране там – с этого момента начинается жёсткий хардкор – жуткая растекающаяся и стекающаяся рожа рычит дурным голосом «А-а-ай во-о-онт ё соул!», вот и все слова, и мелодия тоже одна, вариации лишь в остервенелости голоса, впрочем, есть ещё и припев, это уже когда детишки собираются, «Ком ту ё дади». Самый лучший момент, когда этот чувак, с телом узника Бухенвальда и серо-синий, вылезает из ящика и, встав лицом к лицу перед старушкой, вопит всё истошнее, а старушка отвечает тем же.
Наташа с первых же кадров почуяла неладное, а после первых же тактов тяжеляка наотрез отказалась смотреть дальше и даже убежала в другую комнату:
- Конечно, если тебе нравится, смотри, Фил, пожалуйста, но можно я здесь пока посижу?
Я сразу выключил и поставил «Бумбокс» от греха подальше, но ехать с ней куда бы то ни было мне сразу расхотелось. Как, собственно, и ей.
- Фил, а как ты думаешь, ничего, если я тебя познакомлю с моей подругой в следующий раз? Или, может, вечером?..
Я вдруг почувствовал, что с бодуна, и надо бы поспать ещё. Мне всё сразу стало лень. Я проводил её до маршрутки, после чего сходил заплатить за телефон (предпоследний день), а на обратной дороге в одном магазинчике обнаружил винчик моего формата, который стал сейчас встречаться всё реже – тот самый «рыгацители» моей школьной юности, грубый, конечно, на вкус, зато настоящий – чувствуется сразу. Как севастопольский, а вообще из какого-то посёлка, Октябрьяского р-на, что ли? Парочку. И 2 литра «Крымского» обязово. С поллитра пива сразу, остальное на вечер. Наташа вроде собиралась на вокзал ехать от меня – поскольку рядом, а от подруги далеко – да и появление её подруги вроде бы вероятно...
Ближе к вечеру (я уже поспал) позвонила Наташа и извинилась насчёт того, что вряд ли стоит мне знакомиться с её подругой – «она такая же консервативная, как и я».
Жалко. То есть не подругу, конечно, а Наташку. Таня, хоть и увешаны у неё иконами все стены, смогла всё же досмотреть этот клип, и хоть умом, а не чувствами, оценила таки юмор. А Данилка просто валялся от хохота – самая нормальная реакция.
Мне вот вовсе не близки вои и визги рашен-парашен, исполняемые Милой – но я всё же дослушал, и даже не без удовольствия местами. В тандеме с Умкой – проект «Пузырь и соломинка». И пельмени не люблю, но если уж случилась такая компания – морду воротить не стану, наоборот – обязательно попрошу совсем уж несомненной химии: кетчупа и майонеза, пропадать так попадать.
Наташка, как я понял, считает этот клип бесовщиной. Ну, тогда и «Мастера и Маргариту» читать запрещается. А вообще мне кажется, если человек видит где-то бесов – это он в себе их видит (так же как если обижается – на себя, на самом деле). А ещё опыт говорит мне, что если старательно и с повышенным вниманием шарахаться от бесов – очень повышается вероятность того, что они явятся непрошено и неожиданно, в лице своих слуг, чтоб напомнить глупому гордецу о всей полноте реальности, в которой он обитает. Потакать бесам грешно, но исправимо покаяньем, а вот ссориться с ними – глупо, иначе не могу сказать. И гордыня по ходу.
Это я сейчас уже так сформулировал, а тогда вовсе ни о чём не думал, а стал поскорее набирать дозу. Но всё равно заснуть не получалось довольно долго, а проснулся всё равно рано, догнался сухариком, чтоб поспать ещё, закономерно проснулся отдохнувшим, но уже пьяноватым, однако проделал всё для протрезвления, пора ведь к тёте ехать, но тут она позвонила сама и сообщила, что если у меня дела, то она и сама прогуляется на базар, только в удовольствие. После чего я опять поплёлся в тот же магазин, но моего вина у них осталась последняя бутылка – очередной пример того, что народ знает, что расхватывать. Пришлось догоняться своим – я уже понаделал наливок из черешни и смородины. Тяжёлые они всё же, оказывается – это ведь не вино, а по сути бражка. Возможно, если бы они понастаивались ещё хотя бы с полгода… да и то – разве что по рюмочке для вкуса и здоровья.
На следующий день мне напрочь не хотелось выходить за пределы квартиры. Обычно это означает – допился: выходить на люди не то что стыдно (хотя и это тоже), а просто физически страшно. Ощущение, что потерял шапку-невидимку. Представляется, что в обычном для трезвого защитном поле образовалась дыра любви, не защищённой кулаками, и что все бродящие по улицам вампиры сразу чуют, куда можно присосаться. Крайние вампиры – мусора и бомжи, но и в позолоченной середине – такие экземпляры порой встречаются… у крайних это работа и способ существования, но у тех, что из середины – страсть без мотивов, зов… есть устойчивое словосочетание «зов души», но в данном случае – разве что какой-то её части, и то если толковать понятие «душа» достаточно широко.
Сперва я понемногу допивал то, что было разлито по бутылкам, а потом добрался и до вишнёвки в двух литровых банках и грушевки в трёхлитровой, которые ещё стояли на подоконнике. Вообще-то ведь нужно сперва слить через трубочку с осадка, подержать хоть несколько дней в холодильнике, с очередного осадка можно уже разливать по бутылкам, но через полгода в бутылке обязательно образуется ещё один осадок, при этом все осадки вредны чрезвычайно.
Я решил – ладно, сегодня ведь всё равно делать нечего, так что убью время, синяча последний день, зато завтра полная трезвость – и к тёте. И нет никаких сил париться с переливаниями (особенно – с поиском пропавшей трубочки), можно просто аккуратно прихлебнуть…
К тёте не вышло. Обычно, когда меня от плохого алкоголя начинает колбасить, это выглядит так – утром не только противно думать о завтраке, но тянет то и дело на рвоту, и лучше просто пить воду и потом извергать её (можно и чаю – извергнется вообще на автомате). При этом появляется тяжесть в области солнечного сплетения. К обеду она уже см на 5 ниже, потом ещё ниже, рано или поздно (к вечеру, к следующему утру) она доходит до ануса, отторгается, после чего нужно ещё день-два, чтоб перестали трястись руки и не бросало из жара в озноб. Постоянно жажда, то и дело нездоровая потливость, а мочеиспускание порой с острыми ощущениями.
На этот раз всё вышло в новой для меня форме. Напился я воды из холодильника, сел на кухне покурить – и вдруг, для меня неожиданно, вся эта вода спонтанно вылетела из меня на пол. Это не то что мучаться два пальца в рот. Просто вода, хотя и со слизью какой-то, поскольку все эти дни я не ел ничего совсем.
Потом начались беганья в дабл, и трусы испачкал, и даже простынь капелькой. Я обнаружил себя писающим попой с мощностью лошадиной струи.
И совсем уже вроде очухался кое-как, второй раз принял ванну, надел всё чистое, только в дверям подхожу – потекло… Значит, к тёте завтра.
Промучался, как отмерено. На животе постоянно электрогрелка, не до книжек, не до ТВ, разве что себя перечитывал для утешения, в паузах между приступами, то рвоты, уже искусственно провоцируемой, то, наоборот, неконтролируемыми залпами. Постоянно хочется чего-то, например, курить, но только закуриваешь – сразу ощущаешь, как это не то что омерзительно, а просто вообще с существованием несовместимо. Выход – не затягиваться, просто в рот набирать.
На следующее утро я не застал тётю, мне повезло, она ушла на рынок, а я поехал домой приходить в себя окончательно – с меня текло семь потов, а координация всё ещё была неуверенной, как после месяца в холерном бараке, а ещё на следующий день тётя сказала, что я прекрасно выгляжу, похудел, подтянулся.
Значит можно снова – хотя бы пивка для начала…
Вот какой способ – потребление внутрь мёртвых дрожжей – выбрался мне для искупления греха перед Милкой. Ты учишь как худеть – так попробуй на себе сам. Как учил, так и прочистился.
Я-то завтра трезвым буду…


                                                     Писано вечерами, закончено 11.09.2007, 18:43

                                               Приложение 1. Рецепты.

                                                           1.Сациви.
Или как пропитаться, когда я один, без семейства. С максимальной эффективностью при минимуме затраченных средств, а главное в рецепте – минимум времени.
Утром яйцо на автомате, и дальше нагуливается настоящий аппетит, когда уже просто перед глазами стоит похлёбка с краюхой.
На рынке полкурицы 12 гривен (доллар – 5, тысяча рублей – 193). Или 15, тогда ещё и догоняться останется, а так вообще догоняться, если чё – хлеб с простоквашей, милейшее дело. Я поражаюсь согражданам, когда стою в очереди за кефиром для старорежимной тёти. Как могут они стоять (!) за веществами, напоминающими по виду и вкусу молоко, сметану или творог – когда рядом кругом множество бабушек и дедушек предлагают (и несколько дешевле) только что надоенное (просто божественное!) молоко, равно как и все его производные. Ещё более я фигею в «Фуршете» - ведь все эти тщательно принаряженные господчики с заваленными яркими цацками тележками действительно уверены, что всё путём, раз уж серьёзно вложенные усилия и вымирание лишнего в душе оправдались всеми этими «улучшителями вкуса», без которых уже даже и не кумарит.
Быстро отделить мясо от костей, и сразу поставить кости вариться (в очищенной воде, если нет машины съездить на родник). Поставить на огонь казанок с маслом и, пока оно раскаляется, резать кусочками мясо. Шкурки можно потом отдать Дикульке, но для вкуса жарить их тоже.
Когда у мяса появилась корочка (если хорошо прокалилось масло, а то ведь и бульон может получиться, и придётся есть то, что получилось), положить нарезанный за это время лук и кусочек жгучего перчика. А также малюсенькую щепотку карри (это уже лично мой вкус), и самую чуточку какой-нибудь смеси приправ, которые продаёт у нас на рынке кореец, я прошу его класть поменьше кориандра. На мой вкус, любой приправы (особенно карри, кориандра, зиры) должно быть ровно столько, чтоб пользователь даже не догадывался, что она там есть, а просто чувствовал непреодолимое влечение. Которое, увы, оказалось, можно с не меньшим и даже гораздо большим эффектом вызвать с помощью достижений химического промышливания.
Когда слегка (по настроению) обжарится, положить резанные помидоры. Которые, пока всё жарилось, побывали в кипящем бульоне и сразу под холодной водой, после чего легко снимается шкурка.
Когда помидорная масса станет по возможности однородной, НЕ ЗАБЫТЬ вынуть жгучий перец, после чего влить бульон с костями и поварить ещё минуты 3.
Смысл в том, что кости нужно варить возможно дольше, можно даже выключить мясо и дать, пока не надоест окончательно, повариться костям – тем явственнее получится студень при застывании. Мясо же сохраняется свежим и не разваренным.
Мясо готовится за полчаса и даже меньше, потом можно сесть почитать, покурить и припить, пока извлекается желатин. В это же время в заранее разогретой духовке освежается лепёшка или типа лаваш.
Бомба! Какой там лагман… вообще-то есть вариант варить кости не так долго, зато добавить лапши, но лично мне для себя лень.
Укропа в тарелку ещё покрошить неплохо. Если не запара покупать, мыть и резать.
Если в казанке осталось много, можно ещё сегодня попозже приколоться уже к другому блюду, заливному. А завтра вечером вкуснее всё же разогреть.
А послезавтра за очередной половинкой бройлера.

                                                         2.Вино.
1) Дотащить виноград до квартиры. Если за сезон 100 литров вина – 150 кг винограда. Хотя надо бы литров хоть 300, и то это если никого не угощать.
2) Промыть каждую кисточку, разложить, чтоб стекла вода. То есть промывать и раскладывать в процессе.
3) Отделить ягоды от гребней, не допуская гнилых.
4) Размять на дуршлаге, чтоб пальцами почувствовать, что не осталось ни одной неразмятой. Отправить в банку содержимое сперва дуршлага, а потом сок.
5) И так много, много раз. Через пару дней мезга поднимается (всё по конвейеру), нужно процедить содержимое готовых банок через 6 слоёв марли, после чего: а) сок разлить по банкам и приспособить водяные затворы, б) мезгу залить водой с сахаром и замутить вторяк, то есть те же действия, как и с первяком. Из первяка получится сухое, которое полезно однозначно, продлевает жизнь, да ещё и скрашивает её. Вторяк же более для удовольствий, сиеминутных, нежели для продления. Хотя если в меру, то, конечно, тоже. А уж по вкусу иногда получается интереснее, чем постное сухое.
6) Поначалу всё пенится, в банке нужно оставлять запас, как ни оставляй – так и норовит вылезти мимо затвора. Когда через несколько дней успокоится, нужно все банки долить из одной какой-нибудь. И так некоторое время постоянно. Промывая крышки, трубки, снимая беспредельную пену, стирая пальцем кольцо застывших дрожжей на горлышке, меняя замутившуюся воду в подвешенной к бутылю баночке водяного затвора.
7) Через полтора-два месяца пузырьки прекратятся совсем. Слить с осадка, опять расфасовать по крышку и поставить на холодок. Уже через неделю на стенках первяка появятся кристаллы винной кислоты, а у вторяка просто выпадет осадок. Снова слить, и снова подержать неделю или две… Сливать, засасывая через трубочку.
8) Разлить по бутылкам, заколотить пробки, изготовить и наклеить этикетки.
9) а) подарить, б) удивить гостей, в) выжрать, когда нечем больше догнаться. Только в этом году догадался, что для в) по бутылкам можно и не разливать.

                                          Приложение 2. Рифмы.

Пьяный бред в Орджо на пляже:

1.
опять всё ямбы да хореи
а как ещё о всём сказать
опять подвешен я на рее
да всех пора бы нанизать!

и солнце грузит гигабайты
и не справляется душа
всё ждёт очередного найта
у ленинского шалаша
2.             (Наверно, вообще-то полагается эпиграф из Умки?)
что угодно гони – всё равно это будут стихи
 если можешь, блесни
        а не можешь – себя хоть потешить
 перекуйте, лохи, себе княжеский меч из сохи
 я хотел босиком, без ветрил
        а приходится пеше

 и уже наплывает опять долгожданный закат
 а завет нам всё тот же
но кто же припомнит об этом
     я по генам бываю купец, кэгэбэшник и кат
     хоть порою и хочется
            следовать древним заветам
    3.
    хотел бы я быть Мандельштамом
    однако, видно, не дано
    я занят суетой и хламом
    и пью привычное вино

   потом блюю – за вас, ребята
   я вам пишу, но самому
   хватает языка и мата
   чтоб затворить свою тюрьму

   хоть хочется соприкоснуться
   хоть с кем-то воду разделить
   и страшно завтра не проснуться
   не успевая отмолить
   4.
   зажигает молодёжь
   не поймёшь, где свет, где ложь
   дождь нам даждь целебный душ
   я теперь отец и муж
                                                                  Орджо, конец августа 07

Ещё одна обычная особенность моих похмелий – начинает прокручивать башню. А именно: в голове неотвязно крутится, например, куплет какой-нибудь песни, или даже строчка, или даже мотив, закольцевавшийся на двух тактах. Просто выматывает монотонностью и однообразностью.
А бывает так – что бы ты ни делал, в голове сама собой появляется ритмичная фраза про действие (а иногда вообще про что угодно), а дальше начинают лезть самые идиотские рифмы. Как правило, полная ахинея, но складно. Иногда даже не весь текст, а только рифмованные концы строчек. Иногда я даже в бреду пытаюсь что-то записывать, но перечитав, очередной раз неизменно убеждаюсь, что как всегда (см. рифмы выше). Кому-то там в моей голове просто нравится играть словами. Я могу иногда это использовать, но без меня он исключительно гонит чё попало, и я с похмелья не только не в силах это контролировать, но даже и просто заставить его замолкнуть никак не получается. Особенно спать мешает, неумолчная каша в чане.
А иногда сквозь эти «шмакли-рвакли» прорывается что-то связное. Из всего, что я нечёркал на автопилоте с тех пор, как проводил Наташку, и до того, как пронесло, мне захотелось напечатать только один стишок. В тетрадке подписано 11:48, Sun. Sep. 02. Странно, я думал, это на следующий день после Наташки или ещё на следующий, когда я вообще из дома не выходил, просыпался ночью и отрубался то и дело днём. А получается, как раз где-то между  выматывающими просрачками.

*  *  *
Фёдор Михайлович, можно ли к вам обратиться?
я не люблю молиться, но видно придётся
чтобы не стёрлись меж Вами и мною границы
дальше за рифмою дело, а рифма найдётся

помните, Вы говорили о пауках и о баньке
Янка же их обозначила: просто пауки в банке
вопросы по адресу: Умке, а может быть, Аньке
для тех, кто в подводной лодке, а может быть, в танке

Фёдор Михайлыч, я чувствую, что Вы имели
при этом в виду, а скорее всего, что не только
Вы, как и я, чего-то от Жизни хотели
и не жалели при этом о жизни нисколько

мается тело – куда б ещё всунуть знаменья?
банков хватает, а вот пауков – нам не надо
может, как в «Аэлите», стать просто тенью?
сами ведь рады, что существуют преграды

всё, вроде кончил, но пару слов напоследок
банки реальны, и пауки от природы
Фёдор Михайлыч, иду вслед за Вами по следу
хоть и, возможно, отличен от Вашей породы